Книга Сломанный мир, страница 53 – Анна Мори

Он бы предпочел корпеть над стихами, заниматься финансами и составлять наряды, даже если бы это означало недостаток сна. Впрочем, спорить с Юкинари, чья жизнь труднее, он точно не собирался.

(Ему вспомнилась метафора императора с ящиками. «А что, если жизнь вовсе не должна быть непрерывным тасканием тяжестей?..»)

Император смотрел на него и, похоже, пытался догадаться, о чем он думает. Кажется, он понял, что чересчур сухой ответ не был продиктован гневом или обидой.

— Мне понравилось играть с вами в «Туман и облака», – наконец сказал он Гэрэлу. – Вы достойный противник. Если захотите сыграть еще, приходите сегодня в то же место в то же время, что и в прошлый раз.

Гэрэл удивленно поднял брови – казалось, единственную достойную обсуждения проблему они попытались обсудить еще в прошлый раз и так ни до чего толкового и не договорились, – но ответил, что всенепременно придет. Ведь может же быть такое, что Юкинари действительно всего лишь хочет сыграть в «Туман и облака», не имея в виду никаких политических хитростей?

Император величественно кивнул и удалился.

Вечером Гэрэл, как они и договорились, пришел в беседку в саду. Они играли, но больше просто говорили – и говорили, и говорили… На следующий вечер он тоже пришел.

Они с императором стали встречаться за игрой в «Туман и облака» каждый вечер.

Гэрэлу не давал покоя вопрос: зачем Юкинари было соглашаться на эти переговоры, если он сразу дал понять, что они закончатся ничем?

«Я хотел встретиться с вами лицом к лицу, понять, что вы за человек…» – сказал он Гэрэлу. Скорее всего, это было правдой, но лишь отчасти. Пообщаться с вероятным будущим противником и оценить его способности – дело, конечно, полезное. Но еще полезнее было бы перетянуть этого противника на свою сторону. Возможно ли? Это было бы очень самоуверенно со стороны Юкинари, но отнюдь не глупо, нет…

В этом случае приглашение погостить в Синдзю обретало смысл. Чем дольше Гэрэл здесь пробудет, тем больше у Юкинари будет времени присмотреться к нему, изучить его и расположить к себе. Если подумать, именно этим император занимался с момента их первой встречи – внушал к себе любовь – и делал это очень умело, демонстрируя именно те качества, которые могли впечатлить Гэрэла. Он казался идеальным, как герой одного из дешевых романов, от которого все наложницы в гареме императора Токхына заходились розовыми слюнями. Идеальный – и искусственный, как кукла, твердил себе Гэрэл, пытаясь прогнать симпатию к Юкинари; искусственный, как и все остальное в этой стране. Тщательно продуманные реплики, рассчитанные на определенный эффект. Где надо – продемонстрирует царственность и глубокий ум, где надо – обескураживающую простоту и честность. Где надо – напомнит о трудном детстве, ненавязчиво надавит на жалость. И улыбка, всегда кажущаяся такой искренней, и этот понимающий взгляд… Несложный рецепт, наверняка неоднократно опробованный на министрах, губернаторах и гостях из соседних государств.

Его солдаты оказались в чем-то правы: Юкинари был так хорош, что люди теряли рассудок. Такие слухи возникают не на пустом месте, хотя дело, конечно, было вовсе не в красивом лице, а в харизме невиданной силы и многолетних упражнениях в манипулировании людьми. Гэрэл видел, что и с покрывалом на лице Юкинари умудряется проделывать то же самое: после пары бесед с ним людей любого пола, возраста и социального положения неотвратимо тянуло упасть к его ногам и поклясться в вечной верности и преданной службе.