Книга Сломанный мир, страница 44 – Анна Мори

Он уже давно не надевал маску и почти успел забыть это ощущение.

Быть невидимкой было прекрасно. Что тогда, что сейчас. Взгляды скользили по нему равнодушно, не задерживались: подумаешь, кошачья маска – актер или просто участник праздника, бывает…

Он много гулял по городу. Любовался мрачноватой, страдаюшей от климата и бедности, но все же изящной архитектурой Синдзю, тонкими мостиками, перекинутыми через каналы. Он много времени провел на набережных и в порту. Гэрэлу казался удивительным не только вид парусов уходящих кораблей, но даже запах тины и рыбы и крики чаек. Один раз он увидел цаплю под мостками набережной.

Он не забывал составлять в голове план города, стратегически важные объекты отмечал мысленными крестиками.

Гэрэл заметил, что дела у города идут даже хуже, чем показалось ему по приезде. Стоило чуть отойти от центральных каналов и улиц, как количество обшарпанных, в буквальном смысле обваливающихся домов возрастало в разы. На него производили странное впечатление узкие улочки столицы, похожие на коридоры сырого тюремного подземелья. Иногда они приводили прямо к воде, словно приглашая прыгнуть в темный канал и утопиться – на самом деле предполагалось, что здесь можно было сесть в лодку (поскольку каналы заменяли дороги, этот транспорт пользовался в Синдзю большей популярностью, чем повозки), но все это производило давящее впечатление.

Однако люди в эти праздничные дни ходили по улицам радостные, нарядные, с приколотыми к одежде цветами, на многих были карнавальные костюмы или маски. Аристократов и чиновников перевозили в богато украшенных лодках и повозках с до нелепости громадными колесами или переносили в паланкинах и портшезах. Хотя чем дальше Гэрэл уходил от императорского дворца, тем меньше таких лодок, повозок и паланкинов ему попадалось. Жизнь аристократов разительно отличалась от жизни простых горожан, и знать старалась даже не появляться в бедных районах. После удручающего впечатления, которое произвели на Гэрэла обитатели дворца, простые люди на улицах города, мало отличавшиеся от жителей Юйгуя или Чхонджу, вызывали у него симпатию.

Шагая по торговому кварталу, Гэрэл вдруг услышал знакомый голос, доносящийся от одного из прилавков. Сначала подумал – показалось. Что императору делать так далеко от дворца, в нижней части города?

А голос выкрикивал:

— Заходите! Самые лучшие заколки и гребни!

Он все-таки повернулся в сторону, откуда доносился голос, и обомлел.

Юноша за прилавком был не кем иным, как императором Юкинари. Он был не накрашен, одет в бедную, хоть и чистую одежду простого горожанина, вместо сложной царственной прически – перекинутая на грудь коса. Но это определенно был он – как не узнать? Ведь сейчас его лицо ничто не прятало.

Снова мелькнула дурацкая мысль о двойниках. Но ведь Гэрэл отмел ее еще во время их первой встречи, да и не может быть двух людей с такой внешностью, с этой особенной беспокойной улыбкой.

Он рад был снова увидеть его лицо. В целом, в присутствии Юкинари становилось почему-то головокружительно радостно – как будто вот-вот вспомнишь что-то очень важное и хорошее, что-то, что когда-то давно знал, а потом забыл.

Гэрэл хотел понять, что тут происходит, и не придумал ничего лучше, кроме как приблизиться к прилавку. Юноша в этот момент расхваливал какую-то шпильку вероятной покупательнице, богатой горожанке средних лет.