Книга Сломанный мир, страница 43 – Анна Мори

Настоящая красота – это ведь совсем не то. Красота – это, например, когда он несколько дней назад по дороге в свой павильон поздним вечером вдруг остановился возле ручья и вдохнул рыхлый сырой туман и, посмотрев вниз, увидел, что в тумане этом повисли паутинки, а в них отражается свет садовых фонарей. И вроде бы нечем особенно там было любоваться – ну, ручей, туман, паутина, – а у него защемило в груди; и Гэрэл посмеялся над собой, потому что был уверен, что уж кто-кто, а он отнюдь не лирик, но все равно стоял, вдыхал, смотрел – и почему-то было хорошо, и было чувство, что в этом мире есть что-то выше, больше тебя… Да разве об этом вообще можно говорить словами?

А эти со своими рукавами и стихами – тьфу… Куклы лицемерные.

И Юкинари – такой же, плоть от плоти этой страны, что бы он ни говорил о своем юйгуйском сердце.

Маска оказалась хорошим способом выбраться из дворца и посмотреть город. Гэрэл знал, что его внешность неизбежно привлечет внимание: даже сменив чужеземную одежду на неброский наряд горожанина, он будет отличаться от черноволосых и раскосых жителей Синдзю, как утро от ночи.

Когда он жил в Юйгуе, ему однажды довелось участвовать в празднестве Дня Равных.

Считалось, что День Равных придумала легендарная правительница Ди Хуань, которую юйгуйцы считали воплощением Черепахи на земле. Идея была такая, чтобы хотя бы на один день в году стереть границы, накладываемые положением, количеством денег, возрастом, внешностью и даже полом. Все жители страны смешивались на празднике, говорили и танцевали друг с другом, неузнанные под масками и костюмами.

Маски в Юйгуе, к слову, получили большое распространение и вне праздника. Лица часто скрывали как женщины и юноши легкого поведения, так и те, кто приходил покупать их услуги. Возможно, Ди Хуань не обрадовалась бы такому применению идеи. Но День Равных был чрезвычайно популярен и уже много столетий подряд исправно выполнял роль, задуманную императрицей, если история о ней, конечно, была правдой. Юйгуйцы всегда приводили этот праздник в пример, когда желали похвастаться свободомыслием и широтой взглядов.

Давным-давно, когда Гэрэл был мальчишкой лет семнадцати, празднование Дня Равных в юйгуйской столице удачно совпало с одним из дней, когда ему было невыносимо тошно от чужого любопытства. Он еще не был тогда знаменитым военачальником, грозой кочевников и мифическим чудовищем. И все равно люди постоянно оборачивались на него – кто с удивлением, а кто с испугом. Все это было не ново. Он привык к своей внешности. Привык быть прямым, как железный прут, непроницаемым, собранным, привык к тому, что его могут ударить и что всегда нужно быть готовым ударить в ответ. Но в Юйгуе было слишком уж безопасно, сыто и спокойно, и он размяк. Интерес юйгуйцев к его внешности в основном был безобидным, а не шел в привычном ему наборе с ненавистью и презрением. И все же настал момент, когда мучительно захотелось – нет, не влезть в шкуру обычного человека, конечно, о таком Гэрэл даже не мечтал, потому что это в любом случае было невозможно, но хотя бы узнать, каково это – быть невидимкой. Просто-напросто человеком в толпе, человеком без лица, когда тебя не преследуютчужие взгляды. Ощущение, будто его не существует, оказалось до странности приятным…