Книга Сломанный мир, страница 46 – Анна Мори

— Я не против, чтобы обо мне судачили, если мои поступки хоть как-то помогут стране. Но ваши люди при нашей первой встрече не видели моего лица, и прочие, кому не стоит, тоже видят меня лишь под покрывалом, – справедливо заметил император. – А если вы захотите кому-то рассказать об увиденном, вам все равно никто не поверит, потому что вы чужак в Синдзю.

— Я думал вовсе не об этом.

«А о том, что хорошо, что в Синдзю так много зданий из камня, потому что все, что из дерева, сгорит в пожарах, а по этим улицам будут тащить мешки с трупами».

Гэрэл отвел глаза и почти просительно сказал:

— Все равно не понимаю, что вы здесь делаете.

— Хозяин этой лавки болен. А его дочери, Момоко, всего семь, и ей сейчас приходится очень нелегко – она и ухаживает за отцом, и пытается заработать денег в лавке. Она попросила меня присмотреть за лавкой, пока ходит за лекарствами – разве я мог отказаться? По-моему, у меня неплохо получается.

— Она знает, кто вы?

— Конечно, нет. Знаете, почему я не попытался упразднить этот дурацкий закон о том, что Сын Неба должен скрывать лицо? Никто в городе не имеет понятия, как я выгляжу, и даже во дворце знают немногие. Я могу бродить, где захочу, и смотреть на то, что происходит в городе и как живут простые люди. Я своими глазами вижу, как кто работает, кто достоин награды, а кто – наказания. И несколько моих доверенных людей делают так же. И министры знают об этом, поэтому в их докладах и финансовых отчетах уже очень давно нет ни слова вранья…

Гэрэл обдумал услышанное. Надо признать, в этом был смысл.

— И как вы даете оценку работе врачей, землепашцев, ремесленников?

Это, вероятно, прозвучало более насмешливо, чем Гэрэлу хотелось. Но брать слова назад он не собирался. Много ли этот юноша, выросший во дворце, как в клетке, понимает в работе простых людей?

— Я понимаю, что вы имеете в виду, – спокойно сказал император. – Признаю, я не разбираюсь во многих вещах. Но не стыжусь этого, не считаю зазорным спросить совета у того, кто разбирается. А иногда достаточно просто смотреть и слушать. Честного торговца похвалят, у хорошего врача умрет меньше больных, чем у плохого…

Гэрэл неопределенно пожал плечами. Он считал, что все далеко не так очевидно, но, так или иначе, все это говорило об искренней заинтересованности императора в том, чтобы жизнь в стране наладилась.

— И вам это не кажется унизительным?

— Что унизительного в честном труде? – искренне удивился император.

С этим утверждением многие люди, стоящие у власти, не согласились бы. Гэрэл попытался представить своего императора Токхына в одежде торговца, отвешивающего комплименты покупателям. Не получилось. А вот Джин-хо вполне смогла бы, хотя ей это занятие, вероятно, очень скоро наскучило бы.

— Я бы и рад похвастаться, что сам это придумал, но нет: говорят, легендарная Ди Хуань поступала так – переодевалась простолюдинкой и смотрела, что делается в стране, слушала, что говорят люди… – продолжал император.

— Но разве это не опасно?

— Меня есть кому защитить. Если вы присмотритесь, то наверняка заметите…

И впрямь, телохранители Юкинари были неподалеку. Они почти не выделялись, но Гэрэл наметанным глазом выделил их в толпе: один делал вид, что выбирает сладости, другой – что рассматривает карнавальные маски, третий вел беседу с продавцом мечей. У них получалось весьма естественно изображать зевак и одновременно следить, чтобы с императором ничего не приключилось.