Книга Сломанный мир, страница 102 – Анна Мори

И еще: «По некоторым причинам мне тяжело убивать людей».

Внезапно в голову пришла одна мысль. Он ведь может просто спросить обо всем, что казалось ему неискренностью; врал ему Юкинари или нет, действительно ли хотел разделить с ним свою мечту… Так просто. Если спросить, живой мертвец даст правдивый ответ.

Мысль об этом показалась настолько мерзкой, что Гэрэл постарался тут же выбросить ее из головы, но не получилось.

— Позвольте и мне спросить кое о чем, государь, – попросил он, ненавидя себя.

Токхын заинтересованно кивнул.

— Ты…он действительно верил в то, что можно что-то исправить? – спросил Гэрэл.

Мертвец устремил на него тяжелый темный взгляд.

— Он верил, – проговорил он.

— О чем это он? – спросил Токхын.

— Я спросил… – Гэрэл покачал головой. – Просто спросил, действительно ли Юкинари был хорошим человеком.

Зачем он спрашивал? Он ведь и так знал ответ. Может быть, Юкинари был единственным по-настоящему хорошим человеком во всем этом мире.

Сун Сяолянь ошибалась, считая сына лицемером и чудовищем. Назвать лицемером человека, который искренне желает всем добра – какая чушь… Ему, конечно, случалось манипулировать людьми, и притворяться, говоря именно то, что они хотят услышать, и использовать других в своих целях – Юкинари был императором, а глупый и наивный император проживет недолго. Но его устремления были искренними, и он всегда старался по возможности использовать «мягкую силу» – харизму, ум, знание человеческой натуры – там, где другие не побрезговали бы обманом или убийством. Говорят, что у власти не бывает благородных людей, но Юкинари был именно таким. Может быть, он был просто слишком молод и слишком везуч и потому не успел испачкать руки. А может, ему бы удалось остаться таким и даже вправду изменить что-то к лучшему.

Но на пути Юкинари встал он, Гэрэл.

И было, наверное, совсем несложно убрать его с дороги и продолжать идти к мечте, но Юкинари не смог. Не захотел. Не убил его. Взял и умер вместо этого сам, дурак, с улыбкой, словно так и нужно.

— А дракон? – продолжал Гэрэл, чувствуя себя то ли идиотом, то ли сумасшедшим. – Он действительно говорил с ним?

Тень ответил не сразу.

— Я не знаю, – наконец сказал он.

Гэрэл подумал, что, если бы перед ним был живой, настоящий Юкинари, он бы задумчиво коснулся сейчас виска рукой, как всегда делал, когда не мог сразу подобрать ответ. Но мертвец даже не шевелился, его глухой голос звучал ровно. Гэрэл понял, что ненавидит этот бесстрастный голос не меньше, чем пустой взгляд.

— …Я не могу дать ответ на этот вопрос, поскольку не обладаю достаточными сведениями, – продолжал мертвец. – Как вы сами знаете,он был нездоров. – («Он», снова этот «он», подумал Гэрэл, как же абсурдно это звучит!) – Он не всегда отличал реальность от фантазий. Считал, что излечился, но невозможно сказать, правда это или нет. Возможно, дракон тоже был такой фантазией. Возможно, он нуждался в своего рода подтверждении правильности своих поступков, поэтому и вообразил себе это создание…

— Что? – вспылил Гэрэл, на миг совершенно забыв, что бывший рюкокусский император говорит о самом себе. – Он не был нездоров, слышишь, ты? Все с ним было в порядке. Да если бы был хоть десяток таких, как он, наш мир стал бы в тысячу раз лучше. И я своими глазами видел этого демонова дракона, своими собственными…