Книга Сломанный мир, страница 103 – Анна Мори

Гэрэл замолк, поняв, что он – никогда не выходивший из себя, всю жизнь отмерявший эмоции с математической точностью – сейчас почти кричит и трясет мертвеца за плечи, а тот не сопротивляется, вися в его руках, точно кукла.

Он разжал руки, отступил.

— Верно, – сказал мертвец спокойно, словно ничего не произошло. – Вы видели дракона, и это аргумент в пользу реальности его существования, но его недостаточно. Ведь, кроме вас, его никто не видел. К тому же это могло быть всего лишь диковинное животное.

— Я ненавижу тебя, – сказал Гэрэл.

— Вы вините меня в его смерти, – сказал Тень. – Но ведь я ни в чем не виноват. Он и есть я. Вам следовало бы ненавидеть тех, кто в ответе за его смерть.

Он не стал добавлять: «В первую очередь – себя», но эти непроизнесенные слова повисли между ними, густые, тяжелые, почти осязаемые.

Токхын смеялся, будто увидел что-то необыкновенно забавное.

Самое главное Гэрэл так и не спросил. Почему Юкинари выбрал именно его, неужели не нашел никого получше, с кем мог бы разделить нелепую, но прекрасную мечту. Что на самом деле думал о нем…

Отвратительно было спрашивать об этом. И он слишком боялся услышать ответ – любой.

А главное, что бы он ни услышал, преступление не станет меньше.

Война с Рюкоку продолжалась. И Гэрэл, несмотря на сумасшедшие события, творящиеся в непосредственной близости от него, умудрялся оставаться причастным к ней, держать связь с войском через гонцов и отдавать распоряжения, хотя по-прежнему находился в чхонджусской столице и в самих боях участия не принимал.

Когда один из приехавших с фронта гонцов сообщил, что Рюкоку вот-вот будет готова сдаться, мирные переговоры не за горами и там срочно требуется его, Гэрэла, присутствие, тот и не подумал спорить. Еще месяц назад казалось, что он бесконечно устал от войны и будет рад переложить часть забот на плечи подчиненных, но то, что происходило во дворце Токхына, было ничуть не лучше.

Он покинул Чхонджу с легким сердцем. В каком-то смысле даже радовался, что возвращается на войну. Но радость была недолгой.

На полдороги к фронту военных действий его настигла новость: Синдзю, столица Рюкоку, пала. Ему доложили, что город был взят штурмом после осады.

Не то чтобы это стало неожиданностью – все к тому шло, – но он почему-то не хотел в это верить, хотя сам приложил к поражению Рюкоку все усилия.

Он гнал коня во весь опор, повторяя путь, которым ехал к Синдзю год назад. Снова стояла осень, и в какой-то миг внутри вздрогнула безумная надежда: пускай окажется, что этого года не было, и столица, как в прошлый раз, встретит его запахом сырости, придворными с ухоженными лицами и настороженными рыбьими глазами, расписными шелками одежд; и живой, не иссиня-бледный Юкинари позовет его играть в «Туман и облака» и будет болтать о чудесах, богах и прочей чепухе…

Но нет.

Еще на подъезде к городской стене он учуял запах гари и увидел застилающий небо над городом черный дым пожаров. Возле стены императорского дворца увидел свежевырытую канаву. Люди подвозили к ней тележки, полные трупов, и сбрасывали тех вниз.

Запах победы, как оказалось, может быть таким же едким, как вкус поражения.

Его встретил генерал Квон. Едва завидев Гэрэла, он спрыгнул с лошади и рухнул на землю в поклоне.