Онлайн книга «Мир сотворяется раз…»
|
— Зачем портишь экологию, Отец? – спросила она неожиданно низким густым голосом. – Ты её ещё не придумал! Названный с наслаждением затянулся, сразу скурив сигарету на всю длину, щелчком отправил окурок в океан. — Я ещё много чего не придумал, – лениво ответил он, до одной щекой, то другой подставляя небритое лицо ласковому солнцу. – Женщину… Социальное неравенство… Дарвина… Птица разразилась ехидным клекотом. — Надо было тебе вместе с сигаретой и Лилит изъять у небытия. Та ещё была выдумщица. Всяко бы развеяла здешнюю скуку! Бедная девочка… Запылилась, небось, совсем, в ледяных просторах забвения… Мужчина поморщился. — В этот раз обойдусь без неё! Создам блондинку – с ними легче договориться и требуют они меньше. Птица раздражённо взмахнула крыльями. — Зато они любопытны, как белки, и стрекочут, не умолкая. Оно тебе надо? Клюв даю, рано или поздно твоя новенькая проберётся в сад и стырит яблоко познания. — Белки… Сад… яблоко… – задумчиво протянул собеседник. – Я их ещё не придумал… А, кстати, как бы её назвать? — Что в имени тебе моём? – пропела Птица и сделала кульбит, коснувшись крыльями пены на верхушках волн. — Папа! – воскликнул малыш. Мужчина обернулся на голос. Перед личиком ребёнка плыла по воздуху лента Мёбиуса, сооруженная из ракушек, камешков и струящихся песочных дорожек. — Умница, сын! – ласково сказал мужчина и вновь повернулся к Птице. – Нужно что‑нибудь короткое, ёмкое и приятное мужскому языку… Та загадочно молчала. — Вера? – так и не дождавшись ответа, забормотал мужчина себе под нос. – Нет, надо быть скромнее… Гера? Это вообще из другой оперы… Гема? — Ема! – ехидно подсказала Птица. — Боже упаси! Придумал! Ева! Как тебе? — Ева, Ева, Ева… – прокаркала Птица. – Неплохо. Но, раз уж ты пошёл другим путем, ей всё‑таки понадобится самец. Мужчина хмыкнул. — Конечно, понадобится. Иначе кому я буду говорить – плодитесь и размножайтесь? Дрозофилам что ли? — Они и так… – заметила птица, щёлкнув клювом. – Им твои слова по концу брюшка… — Цыц! – повысил голос собеседник и поднялся. – Про самца подумаю позже. Это женщины выдумываются с вдохновением божиим, а мужчины… Он обречённо махнул рукой. — Давай за дело! На чём я остановился? — И сказал Бог: да соберётся… – начала было Птица, но голос ребёнка перебил её. — Папа! Мужчина вновь обернулся. Мальчик распустил ленту и почти закончил выкладывать из осыпавшихся ракушек и камней большой белый крест на жёлтом песке. Изменившись в лице, Отец подошел к нему, поцеловал в крутой лобик. — Не рисуй больше такое! Бяка! И одним движением руки изменил крест на знак бесконечности. — Вот так! Подумай над этим, сын… Он снова вернулся на берег и ступил босыми ногами в полосу прибоя. — Итак… Дух, на чем бишь я остановился? Песнь третья: О чём думают боги? — А вроде в этот раз неплохо? Черноволосый мужчина стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Там расстилались зелёные ковровые дорожки лесов, на которых некто рассыпал шаловливой рукой бусины озёр, нити речек и ручейков. Ещё дальше хмурило седые брови прибоя море. И над всем возносилось голубое небо, по краям прихотливо украшенное ажурными облаками, словно обеденный стол – салфетками с вышивкой ришелье. Птица, вовсе не похожая на альбатроса, плавно опустилась рядом. Поводила тупоклювой головой вправо‑влево, открыла и закрыла глаза – будто не доверяла собственному зрению. Переступила с лапы на лапу. |