Онлайн книга «Мир сотворяется раз…»
|
— Киви – кавайное сснание! – поддержал его Змий. — Дуриан – одурейте от сведений! – кивнул оппонент. Оба переглянулись. — Эк нас… – крякнула Птица. – А всё ты! Чем тебе яблоко не нравится? Есть установленный порядок, значит, будет яблоко! — Фффу!.. – ещё сильнее сморщился Змий. – Уссстановленный порядок! Да у меня на него аллерхия! — Чего ты тогда здесь завис? – удивилась Птица. – Отправляйся в первозданный хаос, то бишь в небытие! — Нет ушшш, – вздыбился Змий. – Ссспасибо! Нет нишшего хушше неорганизованной женщшшины с амбиссиями! Вот где исситинный хаос! А кстати, где нашшше дитя? — Ты про кого? – уточнил Дух. – Про Сына или про Еву? — Я про человечишшку, – облизнулся Змий. – Ибо Сссын потерян для прилишшного общшшества! Птица на мгновение прикрыла глаза. — Это общество для него будет потеряно, – грустно сказала она и поглядела в сияющее марево небес. – Будь ты проклят, Троян! — Я и так… – Змий отвернулся, – вместе с обществом… Песнь девятая: Авось Жемчужно мерцающая дорожка водой обегала босые ножки Евы и чешуйчатое брюхо Змея. Девочка задумчиво накручивала на палец отросший локон, а её вечный спутник раскачивался огромным вопросительным знаком – оба стояли за оградой Сада и смотрели поверх низкой калитки. За створками застыл ослепительный барашек с золотыми рогами и золотисто‑коричневыми глазами… В последних плескалась тоска. — Грустный он… этот агнус! – шмыгнув носом, сказала Ева. Змий, покосившись, неожиданно почесал её хвостом под маленьким, чётко очерченным подбородком. Как котенка. — Кому‑то нушшно нессти вссю тяшшесть мира, дитя, – констатировал он. – Оссознание потерянного рая – для мира и потерянного мира – для рая. Именно поэтому он и сстоит на граниссе. Ева поморщилась. То ли от щекотки, то ли от осознания. — А ты, Троян? – повернулась она к Змию. – Тоже стоял на границе? Там, в Хаосе? — Ессть ли у Хаосса граниссы? – усмехнулся тот. – Вот в шшем вопроссс… Впрошшем, ессли гранисса у Хаосса и была, то я на ней не сстоял. — А дядя Миша говорил, что… Теперь поморщился Змий. — …Лешшал! – он повысил голос, чтобы Еве не удалось завершить фразу. – Я на ней лешшал! Агнец укоризненно повёл глазом в его сторону и снова уставился на воротца. — Преданносссть делу ешшщё никогда и никого не доводила ни до шего хорошшшего! – съехидничал Змий в кучерявый бараний лоб. Золотые рога качнулись, не соглашаясь. — А если я открою ворота, он войдёт? – неожиданно спросила Ева. И прежде чем Змий опомнился, подбежала к створкам и потянула их на себя. Они не поддавались. Девочка пыхтела, краснела, морщила губы и нос, тянула ручонками изо всех сил… — Не парьссся, – посоветовал Змий. – Они закрыты Отцом, и только он мошшет их отворить! А не шшеловешесская лишшинка! Теперь видно было, что Ева рассердилась всерьёз. Она лягнула створки розовой пяткой и, неожиданно сев в мерцающий песок дорожки, заревела во весь голос. — Ты шшего? – то ли удивился, то ли напугался Змий. — У‑у‑ударила‑а‑а‑ась… — Ути госсспади! – умилился Змий. Аккуратно обхватил девочку за талию, пересадил в сторону. Вплёл гибкий хвост в ажуры воротец, легонько потряс, раскачивая. — Дай‑ка, я попробую, дитя! Авосссь… Ева тут же перестала плакать, глазёнки высохли, заблестели не слезами, но любопытством. |