Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 51 – Мария Соник

Он не стал настаивать. Сделал паузу, долгую, тягучую, а потом вдруг шагнул ко мне в третий раз. Расстояние исчезло. Мы стояли так близко, что я могла разглядеть каждую золотую крапинку в его серых глазах, каждую ресницу, каждую крошечную морщинку в уголках губ.

Я не отступила. Замерла, как кролик перед удавом. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая делать хоть что-то, кроме как смотреть на него.

— Эйра, — сказал он, и его голос звучал низко, почти интимно, заставляя мои внутренности сжаться в тугой, пульсирующий узел, а кожу покрыться мурашками, словно от ледяного ветра. — Давай договоримся. Ты идешь по своим делам. Я не мешаю. Я даже молчу, если хочешь. Я могу быть немым, как могильный камень. Но я иду с тобой.

— Зачем? — Мой голос прозвучал хрипло, сломанно, и я ненавидела себя за это. Я должна была сказать что-то резкое, колкое, что-то, что вернет нас на безопасное расстояние, что напомнит ему, кто я и почему мы не можем идти рядом. Вместо этого я спросила «зачем» — и в этом одном-единственном вопросе было столько неуверенности, столько растерянности, что он наверняка всё понял.

— Затем, что ты понесешь тяжелые книги. — Он кивнул на мою сумку, и в его глазах появилась мягкость, которой я никогда раньше не видела, не замечала, не позволяла себе замечать. — Затем, что дорога к родителям идет через парк, а там иногда бывает опасно одному, даже днем. Затем, что… — Он запнулся.

Я видела, как он подбирает слова. Это было так непохоже на обычного самоуверенного Лайама, который всегда знает, что сказать, у которого на любой случай есть готовая острота или насмешка. Сейчас он стоял и мучительно, почти физически ощутимо подбирал слова, и это было настолько неожиданно, настолько уязвимо, что я замерла, забыв дышать.

— Затем, что я хочу быть рядом, — сказал он наконец, и голос его был тихим, почти шепотом. — Хоть немного. Хоть сегодня. Хоть на несколько часов.

У меня перехватило дыхание. Воздух будто выбили из легких. Я смотрела на него, и мир вокруг сузился до его лица — серьезного, непривычно открытого, с тенью какой-то обнаженной уязвимости в глазах, которую он обычно так тщательно прятал.

Этот человек — насмешливый, наглый, невыносимый, который перевернул мою жизнь с ног на голову за одно занятие, который влез в мой заказ книг, который преследовал меня по всей Академии, который смотрел на меня так, что у меня плавились мысли, — стоял передо мной и говорил такие слова, от которых у меня внутри всё переворачивалось, плавилось, превращалось в нечто совершенно новое, пугающее, незнакомое.

— Лайам, — начала я, но голос дрогнул, и я замолчала, чувствуя, как к глазам подступают слезы — от злости, от растерянности, от того, что я не понимала, что со мной происходит.

— Я знаю, тебе не нравится мое внимание и нахождение рядом. — Он сказал это просто, констатируя факт, но в уголках его глаз мелькнула тень боли, такой быстрой, что я подумала — мне показалось. — Знаю, что я тебя бешу. Что ты мечтаешь, чтобы я отстал от тебя раз и навсегда. Что для тебя я — проблема, которую надо решить, желательно побыстрее и с минимальными потерями. Но я… — Он замолчал, стиснул челюсть так, что желваки заходили под кожей, словно передумал говорить то, что собирался. Сделал глубокий вдох, шумный, как после долгого бега. — Я просто хочу быть сегодня рядом. Можно?