Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 86 – Лин Си Ён

Сзади ее заблокировало такси, а соваться между полосами, чтобы все же повернуть направо на следующем цикле светофора, не было настроения. «Только не говорите настоящим босодзоку, что их „принцесса“ соблюдает правила дорожного движения», – хмыкнула про себя Каноко. Сидевший за рулем соседней машины мужчина разглядывал ее с настоящим ужасом, а мальчишка-подросток сзади – с восхищением.

«Я уже почти городская легенда». – Она грустно усмехнулась и нажала на педаль газа, плавно разгоняясь. Впереди, за развязкой, начинался пригорок, а уже за ним можно было развернуться, вырулить снова на злосчастный перекресток и на этот раз проехать правильно.

Свисток заставил резко сжать тормоз. Каким чудом мотоцикл не перевернулся, сбрасывая с себя незадачливую байкершу, Каноко не знала.

Впереди, сразу за пригорком, толпилась целая вереница полицейских машин. Каноко помотала головой: невозможно! Откуда они взялись? Она обязательно заметила бы засаду, когда стояла на светофоре.

Каноко крутанула руль, рассчитывая развернуться и уехать, но не успела: к ней уже шел полицейский. Выезд перегородили две полицейские машины. Оставалось лишь ощупать собственную макушку и чуть не расплакаться с досады – на ней красовался розовый парик.

«Лучше б его ветром унесло», – мысль была почти панической.

— Добрый день, Босохиме-сан! – полицейский оказался неожиданно молодым, с какими-то детскими чертами лица. – Будьте добры, покажите ваши водительские права. А то мы с коллегами давно спорим, как вас зовут на самом деле.

Каноко потянулась к сумке: там, в небольшом кармашке, лежали документы. Достала небольшую книжицу с приклеенной фотографией, посмотрела на сосредоточенное лицо офицера. Слишком сосредоточенное. Что-то было не так.

Глаза свело от резкого спазма, пришлось зажмуриться. Когда Каноко открыла их снова, везде была паутина. Она стояла не на дороге, а на пустыре, вместо машин красовались огромные валуны, а прямо перед ней клацала жвалами черная и блестящая паучья морда.

— Значит, Такахаши Каноко? – В мохнатой лапе паук держал ее права.

Тонкие белые нити успели обвить мотоцикл, намертво прикрепив его к невысоким коконам, в которых с трудом можно было узнать молодые деревца. Паутина стягивала руки, не давала шагнуть и даже посмотреть в другую сторону. Что-то – кодама, конечно, – беззвучно, но очень яростно билось у самого воротника. Несколько нитей лопнуло, Каноко резко повернула голову: сзади, вне досягаемости паутины, стояла Кицунэ. Ярко-рыжие волосы развевались на ветру, равно как и длинный черный шарф, который колыхался будто пиратский парус.

Зрение помутилось, и Каноко взмолилась о том, чтобы все это развидеть. Уж лучше полиция, разбирательство с родителями и клеймо члена банды, чем стать ужином гигантского паука.

Когда картинка вновь обрела четкость, перед взором предстало детское лицо офицера. А в следующее мгновение все померкло.

Она ползла по дороге. А может, не ползла, но точно по дороге. Шершавая поверхность асфальта царапала ладони и колени. Наверное, это было очень больно. Каноко точно должна была испытывать боль: когда весь живот в крови, всегда больно.

А может, живот не в крови? Она не видела свой живот, только куртку. Куртка в крови, если на нее надавить, она чавкает, потому что пропиталась. В свете расплывчатого фонаря видно, что жидкость темная, а не прозрачная. Значит, не вода. Может, это что-то вроде крови, но не кровь? Ведь если кровь, то она вытекает. А если кровь вытечет, то что останется?