Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 95 – Майя Фабер

Слева у кровати стоит человек. Разговаривает с кем-то, но слов не разобрать. Он повернут спиной, Том видит лишь белый халат и свободно висящую правую руку. Пальцы шевелятся. Разговор затихает, но человек чего-то ждет, не уходит. Возит от скуки рукой по краю кровати, насвистывает-напевает. Том знает эту мелодию, уверен, что знает, только не может вспомнить слова. Пальцы перед ним выщелкивают мотив. Кажется, что слух медленно возвращается, теперь Том действительно слышит щелчки, а не угадывает их.

Торопливые шаги.

— Принес?

Том с дикой удушающей радостью понимает, что снова различает слова. Но ответа второго, стоящего чуть поодаль человека разобрать не может. Вдыхает полной грудью, рискуя потревожить ключицу.

— Не так уж плохо, — задумчиво протягивает человек, записывает что-то на протянутом ему планшете. — В расход еще рано, можно подлатать.

Невнятный ответ, на этот раз довольно длинный. Том прислушивается так усердно, что голова начинает болеть.

— Неделя. Хватит, чтобы привести в удовлетворительное состояние. — В голосе появляются недовольные, гневные нотки. — Потом переведете в пятую по СК. С приоритетом. И передай тамошним кретинам, — добавляет с нажимом, — два раза передай, что объект мне нужен живым. Заиграются — застрелю лично.

Человек удаляется, насвистывая ту же мелодию, и Том вспоминает ее.

Колыбельная.

Том встал и оттолкнул стул, не сводя потемневших глаз с экрана. Похлопал Финна по плечу:

— Сходи проверь, как там Чарли.

— А что с ней? — удивился Финн.

— Я ее утром неудачно… задел. — Том перевел взгляд на него и спокойно, чуть виновато улыбнулся: — Меня она не подпустит.

— Понял, — промямлил Финн, растерянно осмотрелся, словно в поисках хорошей причины, чтобы остаться, и добавил: — Последишь тут?

— Слежу.

Он поднялся и, пошатываясь, побрел к люку.

— Поспал бы ты? — не удержался Том.

— Угу. — Финн его даже не расслышал.

Самообладание Тома закончилось, едва Финн скрылся из виду, а дверь каморки перекосилась от первого же прикосновения и отказалась открываться, так что Фукс проснулся от грохота вышибаемой ногой фанерки. Том схватил его за грудки, выволок в узкий проход и, не церемонясь, усадил на стул. Брезгливо вытер руки о штанины. Фукс со скорбным выражением лица молча поерзал на сиденье.

— Поговорим?

Лицо Фукса поменялось на глазах, усталость враз покинула его, мутные глаза прояснились, фокусируясь, как два прицела, налились безумным блеском.

— Я задал тебе один вопрос. — Том присел на стол напротив Фукса, уперся руками, зная, что, несмотря на внешнюю сдержанность, от собеседника не укрылось то, с какой силой впивались в столешницу пальцы. — Ты сказал, что не знаешь ответ. Теперь я хочу услышать правду.

— Я дал тебе ответ, — хихикнул Фукс. Звук получился на редкость противный. — Ты спросил, где искать.

— Я спросил, кто виноват.

— Нет. — Улыбка у Фукса была такой же довольной, как и сумасшедшей. — Я сказал, что не знаю, а ты сделал вывод. Вы всегда делаете выводы. Все. Все делают выводы. Ты же жить хочешь. Ты. Как любая тварь. Просто хочешь жить. Отлично. У меня есть для тебя сделка. Ты мне имя, я тебе ответ. Имя за ответ. Легко. Очень легко.

— Может, выбить ответ?

— Мальчишка! Глупый мальчишка! Убей меня, убей, — довольно прохихикал Фукс, — и ты никогда не узнаешь. У тебя нет времени. Время. Имя за время.