Онлайн книга «Симбиоз. Моя чужая вина»
|
— И он еще говорит, что из Сети удалить ничего нельзя, — проворчал Том. — Кто? — Да так, никто. Больше всего Тома беспокоило, что доступа к камерам внизу, на минус седьмом этаже, там, где располагалась лаборатория Анны, у Финна не было. Каждый раз, когда открывались двери лифтов, Том напрягался, всматриваясь в крошечное окошко, но ни разу нужную фигурку не увидел. Может, паника до ее закрытых дверей не дотянулась, а может… ей опять было безразлично? Он и сам не знал, почему ее отношение к людям так сильно его задевало, и упорно гнал от себя мысль, что с ней что-то случилось. Один из лифтов снова побывал внизу, поднялся на минус пятый, плавно открыл двери, но вышла не Анна. Том грустно вздохнул. Финн лениво посмотрел на него, потом на стол, обнаружил пропажу миски и потянулся за ней, елозя футболкой по клавиатуре. Том зашипел на него: — По кнопкам не вози, нажмешь еще не то. Из лифта появился человек в белом халате, перекошенном и незастегнутом, явно надетом на ходу. Взъерошенные волосы торчали больше справа, чем слева. Человек показался Тому знакомым. К нему сразу подбежал другой, принялся что-то рассказывать, эмоционально жестикулируя. Камера над ними звук не передавала. Человек слушал, потом полез было в комм, но закрыл его, с досадой хлопнув себя по лбу. Встал поудобнее, прислонился к стене, выражая скучающую готовность внимать длинному монологу. Правая рука его, свободно свисавшая вдоль тела, подергивалась. Том ткнул Финна пальцем в плечо. — Вообще-то больно, — отозвался тот. — Увеличь мне тринадцатую. Финн послушно растянул окно поверх остальных. Качество изображения оставляло желать лучшего, но глаза ломать не приходилось. Том рассматривал человека в халате. Теперь он вспомнил, где видел его: именно там, на минус седьмом этаже, он столкнулся с ним в коридоре. Доктор Фелльманн. Вид у него тогда был такой же растрепанный, дикий, что ли. Он продолжал стоять, подергивая рукой, а Том не мог оторвать от него взгляда: движения не были хаотичными, Фелльманн снова и снова выщелкивал пальцами что-то определенное. Мотив. Мелодию. Мир в глазах Тома сузился, сконцентрировался вокруг этой руки, по краям подступала тьма. Пик, пик, пик... Вокруг темно, он это знает. Перед закрытыми глазами проносятся вспышки воспоминаний. Бессвязные обрывки, невыносимо, режуще яркие. Вместе с ними накатывает паника, в частом, рваном ритме заходится сердце, а ноги и руки холодеют. Он пытается вырваться, выбраться, не понимая, где он. Руки привязаны, тонкие ленты фиксаторов безжалостно впиваются в кожу. Темнота проясняется. Диким зверем крадется в ней алый огонек, растет, расширяется, превращается в висящий над Томом огненный круг. С ним приходит тепло, пробирается в каждую клеточку тела. Круг манит. Изменяется. Писк становится тише, Том слышит другие звуки, но не может определить их источник. Они кажутся далекими, приглушенными, как будто нарочно записанными через сломанный фильтр. Словно вата в ушах. Словно он почти... оглох? Зная, что рискует, Том открывает глаза. Зрение размыто. Огненный круг медленно превращается в лампу, висящую над ним. Операционную. Очень яркую, глаза сильно слезятся, держать их открытыми становится все тяжелее. Хочется перевернуться на бок, так сильно, что отдал бы за это все на свете. Том дергает рукой, убеждаясь, что привязана она крепко. Сломанное плечо и ключица как по команде отзываются болью. Ног он не чувствует вовсе. От осознания бросает в жар, и нет никакой возможности дотянуться, чтобы проверить, убедиться, что ноги еще на месте. Потому что нет для него сейчас ничего страшнее, чем… Он до крови прикусывает губы, а в голове бьется единственная мысль: не произнести ни звука, не выдать себя. Том еще не знает, где находится, но уверен, что приходить в сознание рано. Он помнит взрыв. Нет, не помнит, просто уверен, что это был именно взрыв. Засада. Как глупо, непростительно глупо было в нее попасться. Но радость спасения меркнет, задыхается, не успев родиться: в Коалиции такого оборудования нет. В ближайших Убежищах нет больниц, а далеко их бы не довезли. |