Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 27 – Лилия Романова

Я не ждала от него защиты.

И именно поэтому не знала, что почувствовать.

Кайрен не смотрел на меня. Он смотрел на Сайрена, и в его голосе снова была власть главы рода. Но впервые за долгое время эта власть стояла не против женщины, а между ней и теми, кто пытался её вычеркнуть.

Это не искупало ничего.

Но я заметила.

Орен поднял посох.

— Внутренний круг признаёт: имя Элиры Сайрен удержано клятвой. Родовая запись должна быть восстановлена до заката.

Старший мужчина побагровел.

— Мы обратимся в Совет.

— Обращайтесь, — сказал Орен. — Но до решения Совета попытка лишить Элиру Сайрен места у очага будет считаться нарушением брачного огня.

Элира повернулась ко мне.

И поклонилась.

Не низко. Не как подданная. Как равная женщина, которой протянули не милость, а право.

— Благодарю, Хозяйка.

От этого слова по внутреннему кругу прошёл тихий отклик. Ниши в стенах загорелись одна за другой слабыми искрами, будто сотни остывших пластин на мгновение вспомнили, что тоже когда-то были живым огнём.

Я отступила от чаши.

Ноги вдруг стали слабыми, и я ухватилась за край камня, чтобы не показать этого всем. Сила не ударила меня. Не захлестнула. Но будто взяла что-то взамен: не жизнь, не кровь, не голос, а спокойствие. Моё утро окончательно перестало принадлежать мне одной.

Орен подошёл ближе.

— Теперь выбор сделан.

Я посмотрела на него.

— Я не произносила согласия.

— Вы приняли первую клятву.

— Я помогла ей.

— Для Дома пепельных клятв это одно и то же.

Мне хотелось возмутиться. Сказать, что меня снова втянули в правило, которого я не знала. Но потом я посмотрела на Элиру, на её выпрямленные плечи, на знак у горла, на то, как мужчины рода Сайрен больше не смели приказывать ей замолчать.

И возмущение не пришло.

Пришла усталость.

И странная, страшная ясность.

— Где теперь этот Дом? — спросила я.

Орен посмотрел в сторону арки, будто видел дальше стен Палаты.

— Там, где проявился ваш знак.

Моя снятая комната у Неры.

Плохое окно. Узкая кровать. Пустой крючок.

И знак на стене.

Я почти усмехнулась.

Вчера я вышла из дома Дарров без всего. Сегодня огонь решил, что именно у меня будет Дом.

Кайрен стоял за границей внутреннего круга и смотрел на меня. В его взгляде было слишком много — тревога, злость, непонимание, и что-то ещё, почти болезненное. Может быть, он тоже понял: вернуть меня приказом теперь невозможно. Не потому, что я стала сильной настолько, чтобы победить его. А потому, что рядом со мной появилось нечто, перед чем даже его власть должна была остановиться.

Орен объявил:

— Дом пепельных клятв открыт первой признанной правдой.

Эти слова не были громкими.

Но Палата услышала.

Чёрные стены внутреннего круга дрогнули. Пламя в центральной чаше поднялось тонким столбом, а потом разделилось на две искры. Одна осталась в Палате. Вторая метнулась к арке, прошла сквозь неё и исчезла где-то за внешними залами.

Я знала, куда она летит.

Когда я вернулась к дому Неры, на улице уже собрались люди.

Не толпа. Пока нет. Несколько соседей, двое мальчишек, женщина с корзиной, старик у стены и сама Нера у входа, прямая и недовольная, как сторожевая башня в человеческом обличье.

На двери моей комнаты больше не было только знака Палаты.

По тёмному дереву, прямо под алым кругом, проступали новые слова. Они писались медленно, будто невидимая рука выводила их огнём и пеплом, врезая не в доски — в сам воздух перед порогом.