Книга Красная метка, страница 64 – Арсений Либис

Господин Киёмори не рассердился. Напротив, отказ лишь распалил его. Он много лет не встречал женщины, которая сказала бы ему «нет». Все наложницы и служанки сами бросались ему в обьятия. А эта девушка с красной родинкой на щеке устояла. И старый вельможа понял, что не желает ни наложницы, ни мимолётной утехи. Он желает обладать ею по праву и навсегда.

Спустя неделю Нинго вызвала Ни к себе. В комнате распорядительницы, помимо самой Нинго, сидела её дочь Юки, чьё лицо было бледно от едва сдерживаемой злобы. Нинго, тщательно подбирая слова, объявила Ни, что господин Киёмори, тронутый её усердием, скромностью и красотой, вознамерился взять её в жёны. Это было неслыханное возвышение для простой служанки, почти небывалое. Ни онемела от такого известия. Она вспомнила холодные руки старика на своей талии, его горячее дыхание, его настойчивость. Сердце её сжалось от отвращения и страха. Но тут, как это часто бывало в минуты сомнения, красная родинка на её щеке вспыхнула жаром. И вместе с этим жаром пришло ясное, неоспоримое чувство: она должна согласиться. Она низко поклонилась Нинго и тихо произнесла, что принимает честь с благодарностью.

В доме Киёмори начались приготовления к свадьбе. Господин велел не мешкать и назначить церемонию на ближайший счастливый день. Жрец храма Небесного Порядка, щедро одарённый серебром, объявил, что такой день наступит уже через три луны. Но старый вельможа не желал ждать и трёх дней. Он пригрозил жрецу, и тот, побледнев, быстро пересчитал фазы луны и расположение звёзд, после чего объявил, что ошибся в подсчётах, и самый благоприятный день — завтрашний.

Свадьбу сыграли скромно, но с соблюдением всех обрядов. Господин Киёмори облачился в парадный халат с золотым шитьём, Ни надела красное с золотом свадебное платье, какое подобало невесте из знатного рода. Голову её украсил тяжёлый убор из чёрного лака с золотыми цаплями, какие носили жёны советников. Лицо её было густо напудрено, брови выщипаны и нарисованы заново высокими полумесяцами, а губы накрашены ярко-красной помадой.

Церемония прошла в главной зале дома, где некогда госпожа Киёмори принимала гостей. Вместо покойной супруги у алтаря сидела Нинго, исполняя роль посажёной матери. Юки прислуживала с застывшим, будто вырезанным из дерева, лицом. Жрица зажгла благовония и прочитала молитвы, соединяющие двух людей перед ликом богини Туимы.

После всех церемоний и пира супругов сопроводили в опочивальню. Служанки застелили ложе алыми простынями, зажгли ароматные светильники. Господин Киёмори, предвкушая ночь любви, приказал подать вина и закусок. Он пил много, больше обычного, и громко смеялся, рассказывая о своей молодости, о встречах с императорами, о битвах и заговорах. Ни сидела рядом, поджав колени, и молча слушала, изредка подливая ему вина. Наконец, муж велел ей раздеться. Ни с замирающим сердцем стала избавляться от платья. Она предстала перед стариком полностью обнаженная.

Луна, пробиваясь сквозь окна, серебрила её тело, и казалось, что сама богиня луны сошла на землю, чтобы явить смертным образец небесного совершенства. Груди Ни были подобны двум молодым персикам, только начавшим наливаться соком. Талия её была тонка, словно стебель бамбука, бёдра плавно расширялись, обещая плодородие и силу, а лоно, сокрытое в тени, было подобно раковине, в которой некогда родилась сама богиня Туима. Длинные чёрные волосы, распущенные, струились по плечам и спине, закрывая часть груди, но от этого зрелище становилось лишь более волнующим.