Книга Красная метка, страница 115 – Арсений Либис

В ту же ночь все верные воины Юэя были перебиты в тёмных коридорах и комнатах, евнухи Урангона, оставшиеся в живых, довершили начатое. Тела их вынесли и сложили в общую могилу, поскольку не было времени на почести. А утром, когда солнце только начинало вставать над Ситаем, госпожа Манаи, Урангон и трое её сыновей вышли на площадь перед Белым дворцом, где уже собиралось войско. Солдаты, узнав о гибели Юэя, пришли в ярость. Они окружили императрицу, потрясая мечами и копьями, крича, что она убила их полководца, что она предала их, что она должна умереть.

Императрица и Урангон пытались их урезонить, но они не слушали. В госпожу Манаи даже кто-то посмел бросить камень. Но тогда вперёд вышел Кэнсин, которому было всего двенадцать лет от роду. Он был ещё мальчиком, но в нём чувствовалась стать, унаследованная отца, великого Торао. Он поднял руку, и толпа затихла. Он говорил недолго, но каждое его слово было подобно удару колотушки, от которого замирает всё вокруг. Он сказал, что его мать, госпожа Манаи, не убивала Юэя, она казнила предателя, который хотел свергнуть династию и убить его и его братьев. Он сказал, что тот, кто поднимет руку на императрицу, поднимет руку на самого императора. И он спросил, как они смеют угрожать его матери в его присутствии. Солдаты, смотревшие на него, внезапно увидели перед собой не мальчика, а истинного владыку. В его голосе была сила, которую невозможно подделать, и в его глазах горел огонь, который заставлял даже самых старых воинов опускать оружие. Один за другим они падали на колени, кладя мечи к его ногам. И когда последний солдат склонил голову, Кэнсин произнёс, что прощает их, ибо они были обмануты предателем. Он просил их не подвергать опасности его власть и власть его матери, ибо только в единстве сила империи. Так юный Кэнсин, которому было всего двенадцать, спас свою мать и утвердил власть, и в тот день все поняли, что династия Тай не прервётся, ибо наследник оказался достоин своего великого отца. А госпожа Манаи, стоя на ступенях дворца, смотрела на сына, и в ее глазах блестели слезы гордости.

Госпожа Манаи оставалась регентом еще несколько лет, пока Кэнсин учился быть императором. И после с легким сердцем позволила ему править. В стране вновь воцарилось благоденствие, как во времена великого Шио. Однако императрица допустила роковую ошибку, что привело к новым испытаниям и смерти госпожи Манаи. Но как это произошло, я расскажу в заключительной главе этой книги.

Шаловливый проказник. Проклятое дитя. Речное сражение. Праздник урожая. Похотливая казнь. Непрощенные. Конец истории.

В прошлой главе я поведал о том, как проходило регентство госпожи Манаи. С тяжелым сердцем и дрожью в руках перехожу к заключительной главе этой книги. В этот раз я поведаю о смерти императрицы. И я намерен сделать это правдиво и без прикрас и грязных домыслов, как это было в «Падении династии Тай» и прочих пасквилях, что своим существованием позорят само понятие «ученый муж». Итак, все началось еще в последние годы Регентства.

В это время империя наконец обрела долгожданный покой, госпожа Манаи и верный Урангон всё чаще находили утешение в обществе друг друга. Долгие вечера они проводили в уединённых покоях Красного дворца, где некогда великого Шио окружали наложницы, а теперь царила лишь тишина. Их сближение произошло постепенно, словно весенний лёд на реке Уйми, что тает под тёплыми лучами солнца. Оказалось, что взаимная привязанность, которую оба считали лишь преданной дружбой и долгом перед династией, давно переросла в глубокое чувство. Немудрено, господин Урангон, несмотря на возраст в полвека, выглядел безбородым юношей. Его зрелые лета могли выдать только глаза, исполненные мудрости и печали.