Книга Волчья ягодка, страница 106 – Виктория Рогозина

— О нас.

Я не ответила. Слова будто застряли где-то между горлом и сердцем. Только продолжала водить пальцами по его волосам, чувствуя, как он расслабляется, как его дыхание становится глубже.

Выдержав паузу Феликс чуть повернул голову, прикрыл глаза и спросил:

— Почему ты всё-таки пришла на соревнования?

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Хотела поддержать тебя, — выдохнула я хрипло.

Он приподнял голову, посмотрел снизу вверх и едва заметно улыбнулся. В уголках губ мелькнула тень иронии, но в глазах — только тепло.

— Странно… ты ведь не любишь бои, — негромко сказал он, почти ласково.

Я отвела взгляд, взяла короткую паузу, чтобы не выдать смятение, и всё же тихо произнесла:

— Я слышала, что этот бой важен. Что сложный. Подумала… может, стоит прийти.

Феликс чуть качнул головой, будто удивляясь моим словам, и его ладонь снова легла мне на бедро. Пальцы медленно, осторожно погладили кожу сквозь ткань. От этого движения будто сотни крошечных искр пробежали по всему телу.

— Это было неожиданно, — сказал он вполголоса. — Но… приятно.

Я машинально прикусила нижнюю губу — привычка, которая всегда выдавала волнение. Волков чуть подался вперёд, как будто специально подставляя голову под мои пальцы, снова ища этих прикосновений. Его дыхание было тихим, но каким-то тяжёлым, будто в нём пряталось слишком много сдержанных слов.

— Что тебе нужно, чтобы начать отношения? — спросил он внезапно, без привычной усмешки, почти серьёзно.

Я вспыхнула мгновенно, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам.

— Почему я должна это обсуждать с тобой? — выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно дрогнул.

Феликс улыбнулся краем губ — той своей опасной, чуть ленивой улыбкой, от которой внутри всё сжималось.

— Потому что я всё равно найду способ заставить тебя, — сказал он тихо, уверенно, будто просто констатировал факт. — Рано или поздно.

— Зачем? — спросила я почти шёпотом, не отводя взгляда.

Он на секунду задержал дыхание, уголки его губ дрогнули.

— Разве это не очевидно? — произнёс он.

Я чуть наклонилась к нему, пытаясь удержать взгляд, и тихо сказала:

— Если ты видишь меня насквозь… тогда должен был понять.

Феликс отвёл глаза в сторону, медленно, будто не хотел, чтобы я видела, как в них что-то меняется.

— Ты ведь тоже можешь спросить, — негромко сказал он.

— Не буду, — буркнула я, сложив руки на груди и чуть надувшись, как в детстве, когда хотела скрыть возмущение. Мне было важно, чтобы он сказал, что я хоть что-то значу в его жизни, что нужна, что… что он что-то ко мне испытывает.

Он повернул голову, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Вот за это ты мне и нравишься, — сказал почти шепотом, потом добавил с легкой насмешкой: — Вредная. Упрямая. Но моя. Ягодка.

Сердце пропустило удар.

Феликс медленно выпрямился, движение было хищно-спокойным, будто кошка, лениво тянущаяся перед прыжком. Он смотрел прямо мне в глаза — с тем самым насмешливым выражением, от которого у меня всегда сбивалось дыхание. Его ладони снова скользнули по моим ногам — медленно, с выверенной, почти мучительной уверенностью. От прикосновений внутри всё вспыхнуло. Это странное, неправдоподобное сочетание — сила и нежность в одном движении, власть и забота, будто он и хозяин, и защитник одновременно.