Книга Муж года. Изменил, обокрал, пролетел, страница 2 – Елена Валерьева

— Адвокат не понадобится, — сказал он. — Если Лена поедет разбираться в таком виде, поставщик сам добровольно отдаст ей и сливки, и душу, и склад.

Лена смерила его взглядом, полным профессионального женского презрения.

— Паша, если бы мужчины умирали от комплиментов, тебя бы давно похоронили.

— Ну хоть кто-то бы поплакал, — философски заметил он.

Я невольно улыбнулась, но улыбка быстро сошла на нет, когда телефон снова завибрировал. На экране высветилось ещё одно сообщение от Игоря:

И не забудь перевести Артёму за секцию. У меня сегодня нет времени.

Конечно. У него не было времени на многое. На собрания. На врачей. На звонок моей матери. На то, чтобы помнить размер куртки собственного сына. На выбор подарка дочери. На годовщину. На меня. Зато на загадочные «встречи» время стабильно находилось, как по волшебству.

Я набрала в грудь воздух, медленно выдохнула и убрала телефон экраном вниз.

— Всё нормально? — спросил Паша, заметив моё лицо.

— Да. Просто муж в своём репертуаре.

— А-а, — понимающе протянул он. — В жанре «я занят, но ты держись»?

— В поджанре «я ничего не помню, но виновата будешь ты».

Лена фыркнула.

— Мужчины вообще удобные. От них одни сюрпризы. Либо неприятные, либо дешёвые.

— Некоторые ухитряются совмещать, — заметила я.

Паша перекрестился венчиком.

— Слава богу, я холост. Меня пока предавали только люди из налоговой.

К десяти утра «Абрикос» зажил своей обычной утренней жизнью. На входной двери звякал колокольчик, в кофемашине шипело молоко, в зале пахло арабикой и свежим тестом. К полкам с десертами припадали две категории людей: первые — счастливые, нарядные, которые покупали пирожные «просто так»; вторые — с лицами тех, кто «взял один капучино, потому что жить дальше без него бессмысленно». Я понимала и тех, и других.

Наша администратор Кристина уже успела накрасить губы ровно тем оттенком, который я мысленно называла «надежда богатого стоматолога», и кружила по залу на каблуках, как слишком красивая чайка.

— Алина Сергеевна, вам звонили из школы, — сообщила она, протягивая мне стикер. — Что-то про костюмы на спектакль.

Я прикрыла глаза.

— Конечно. Костюмы. А почему бы и нет. Я же не человек, я швейная фабрика на ножках.

— Там ещё про родительский комитет говорили.

— Передайте родительскому комитету, что если они опять хотят, чтобы я «просто быстренько взяла на себя организацию», то я либо повышу им бюджет, либо давление.

Кристина прыснула.

— Вы сегодня в ударе.

— Нет. Я сегодня просто не выспалась и всё меньше верю в доброту мира.

Это было почти правдой. Ночью я спала плохо. И дело даже не в работе. Работа меня, как ни странно, держала на плаву. С ней всё было честно: вложилась — получила результат. Ошиблась — исправила. Устала — села на пять минут, потом встала и пошла дальше.

С семьёй такой прозрачной логики не существовало.

В браке вообще слишком многое построено на молчаливом предположении, что если ты любишь, значит, вывезешь. Вывезешь быт. Вывезешь усталость. Вывезешь детей, болезни, кризисы, чужие капризы, финансовые ямы, потерянные носки, забытые даты, разочарования, плохое настроение другого человека и его же внезапное желание «побыть в тишине», которое почему-то всегда наступает ровно тогда, когда ты сама мечтаешь хотя бы умереть в ванной на двадцать минут без стука в дверь.