Книга Сохранить нельзя разбить, страница 87 – Али

Дима взглянул на часы.

— Восемь натикало. Ты как, не устала?

— Неа, — Настя, уперев руки в бока, сделала несколько разворотов туловищем, чтобы немного размяться. — Всего два часа работаем. Только проголодалась чутка.

— Понял. Тогда берись пока за эти документы, тут нужно рассортировать по группам. Справишься? Я минут через двадцать приду.

— Конечно, а ты куда?

— Скоро приду.

Дима вышел, и Настя осталась наедине с новой порцией воспитательной работы. Она перебирала документы и неосознанно улыбалась. Причина ее хорошего настроения только что ушла, чтобы, по-видимому, что-нибудь купить для перекуса.

Дима на ходу накинул пальто и быстро вышел из университета, чтобы зайти в кафе, которое удобно располагалось напротив.

— Можно, пожалуйста, упаковку круассанов, несколько вон тех булочек, одну чашку кофе, можно американо? И черный чай с сахаром. Чай сделайте послаще.

Он забрал заказ и вышел из кафе. Уже полностью стемнело, и на улице стало значительнее прохладнее. Снова начал моросить мелкий дождик, который пока что можно было увидеть лишь в свете уличного фонаря. Из какого-то двора разносился лай собаки, а машины не хотели сбавлять темп, уступая место пешеходам. Наконец загорелся зеленый, и Дима быстрым шагом перешел дорогу, снова оказавшись на территории университета.

Зайдя в архив, он увидел, что Настя зачем-то встала на стул, чтобы взять с верхней полки какие-то бумаги.

— Hirsch, что ты делаешь? — спросил Дима, ставя на стул только что купленные вкусности.

Настя слишком резко повернулась на его голос, не рассчитав устойчивость стула. Она взмахнула руками, и Дима сам не понял как, но вмиг оказался рядом с ней. Какие-то доли секунды — и Настя очутилась не на жестком полу, а в его руках. Он часто дышал, а она сильно зажмурилась, словно боялась открыть глаза.

— Ты совсем головой не думаешь? — голос Дмитрия Александровича был слишком взволнованным. — А если бы я не успел?

— Это из-за тебя. Я испугалась, когда ты вошел, вот и не удержалась. — От страха у Насти глаза как будто стали еще больше. Дима смотрел на эти две голубые бездны и понимал, что пропадает в них. Бессовестно пропадает. Он тряхнул головой и опустил наконец девушку на пол.

— Давай работать, Настя. Только поешь сначала.

— А ты? — ее голос был на удивление тихим.

— А я не хочу, — ответил он. Весь голод куда-то пропал. Он так испугался, когда увидел ее падение, что есть расхотелось. Захотелось быстрее закончить работу и уехать в свою квартиру, где не будет никакой Насти и никаких мыслей о ней.

Я уже минут двадцать бессовестно залипала на Дмитрия Александровича, который отказался от вкуснейшего круассана и пил пустой кофе. А я, расправившись с одной вкусняшкой, сразу же направилась за второй.

— Вы со мной долго не будете разговаривать? — спросила я с набитым ртом. Видимо, мне было слишком комфортно рядом с ним, если я не стеснялась того, что говорю немного нечетко.

— Ровно до того момента, как ты начнешь думать головой, — ворчливо ответил он, продолжая что-то печатать на компьютере.

— Ну, Дмитрий Александрович, все же хорошо? Вы успели меня поймать, чего злитесь-то? Мне даже обидно, — я наигранно нахмурила брови, опустила голову и отвернулась в другую сторону, продолжая доедать второе пирожное.