Книга Правила случайных соседей, страница 66 – Эвелин Грин

— Анна Павловна, — голос Леры звучал мягко, но без тени дрожи. — Мой образ жизни не богемный. Я работаю по десять часов в день, просто мой инструмент — это кисть, а не скальпель. А что касается быта... Мы с Марком не пытаемся переделать друг друга. Мы просто учимся жить вместе. Иногда у нас пересушенная утка, — она кивнула на тарелку, — а иногда мы едим идеальные кубики моркови, которые нарезает ваш сын.

В комнате повисла звенящая тишина. Марк перестал жевать и с гордостью посмотрел на свою невесту.

Анна Павловна положила вилку на край тарелки. Она долго смотрела на Леру немигающим взглядом. А затем сделала то, чего Марк не видел, наверное, последние лет пять.

Она искренне, тепло рассмеялась.

— Идеальные кубики моркови? — переспросила профессор, промокая уголки губ салфеткой. — О да. В детстве он расставлял свои машинки строго по градиенту цвета. Это было невыносимо скучно.

Она перевела взгляд на сына, и её лицо внезапно смягчилось, потеряв всю профессорскую строгость.

— Утка действительно пересушена, Лера, — прямолинейно, но без капли осуждения сказала Анна Павловна. — Зато мой сын жив.

Она произнесла это так просто и глубоко, что у Леры перехватило дыхание.

— Вы думаете, я не видела, что с ним происходило в последние годы? — тихо продолжила мать Марка, глядя на абстрактную картину «Симметрия пульса», висящую над диваном. — Он превратился в машину. Идеальную, стерильную, мертвую машину по спасению жизней, забывшую о своей собственной. А теперь... теперь у него мука на воротничке рубашки.

Марк удивленно опустил взгляд и действительно заметил белое пятнышко — след от объятий на кухне. Он попытался его смахнуть, но мать остановила его легким жестом.

— Оставь, Марк. Тебе идет.

Она подняла свой бокал с минеральной водой.

— За идеальные пропорции хаоса, Валерия. И, пожалуй, в следующий раз я сама приготовлю вам фирменный ростбиф. Негоже хирургу питаться сухой птицей.

Ужин, начавшийся как строгий экзамен, завершился смехом и долгими разговорами о том, как Марк в детстве пытался наложить шину соседскому коту. Провожая будущую свекровь, Лера больше не чувствовала страха. Броня была не только у Марка, но и у его матери. И сегодня вечером в этой броне появилась еще одна трещина, впустившая в себя немного теплого, спасительного света.

Ноябрь принес в Петербург первые настоящие снегопады. Мансардные окна засыпало пушистыми белыми хлопьями, превращая квартиру под крышей в изолированную, теплую снежную крепость.

Воскресным вечером Лера сидела на полу, скрестив ноги, и увлеченно пришивала серебристую тесьму к краю какой-то ткани. Марк расположился на изумрудном диване с ноутбуком на коленях. Последние полчаса он был подозрительно тих, только мышка методично кликала, а на его лице застыло выражение крайней, почти хирургической сосредоточенности.

— Лера, — наконец нарушил он тишину, поправляя съехавшие на переносицу очки для чтения. — Нам нужно обсудить логистику мероприятия. Подойди, пожалуйста.

Лера отложила шитье и, предчувствуя неладное, подошла к дивану. Она заглянула в экран ноутбука и тихо ахнула.

На мониторе была открыта гигантская, детализированная таблица. Она пестрела цветовыми кодировками, выпадающими списками и какими-то сложными графиками. Вкладки внизу гласили:«Кейтеринг (варианты А, B, C)», «Логистика гостей», «Тайминг церемонии», «Алкогольная карта (расчет на массу тела)».