Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 84 – Ронни Траумер

— Моя жена не оставит меня одного в такой ситуации, — проговариваю, и гордость пробирает.

— Ты что несёшь? Кто её спрашивать будет? Ты мужик или кто? Кулаком по столу…

— Мужика определяет не кулак по столу, научись слушать и слышать свою жену, может, на старости лет поймёшь, в чём смысл счастья…

— Ты…

— Я всё сказал. Разговор окончен, — не даю ему и слова вставить и отключаю звонок.

— Очень рада, что ты меня понял, — раздаётся за спиной, и, развернувшись, вижу Хрустальную, прислонившуюся к стене скрестив руки на груди.

— Подслушиваешь? — склоняю голову к плечу.

— Имею право. Паспорт показать? — вопросительно выгибает брови, явно намекая на штамп.

— Иди сюда, сучка маленькая, — схватив за руку, притягиваю к себе вжимая в свою грудь и вдыхая её дурманящий аромат.

Мы просто стоим в обнимку, и я охереваю от того, сколько сил мне даёт её близость, просто присутствие рядом, родной запах и эти тонкие ручки, обвившие меня в ответ. Нахрен больше ничего в жизни не надо. Когда есть такая поддержка, можно горы свернуть.

— Что случилось? — спрашивает, подняв голову и глядя мне в глаза.

— Малой спит? — задаю встречный вопрос.

— Да, — кивает и продолжает ожидающе на меня смотреть.

Решаю сказать всё, как есть, не утаивая ничего, вдруг передумает, и успеем на самолёт. Да и секретов от неё иметь не хочу, в семье, где есть тайны, начинают рушиться стены. Хрустальная девочка умела меня удивлять ещё с первой нашей встречи, когда усыпила мою бдительность и превратила мои яйца в омлет, но сегодня она бьёт все рекорды.

— Надо убрать его первыми, — заявляет, и я каменею.

Не веря в услышанное, отстраняю от себя и смотрю в её невинные глаза.

— Что? — переспрашиваю, прищурившись.

— А что? Угроза лежит на нашем сыне, мы не можем позволить такого, — таким спокойным тоном отвечает, что я только ещё больше охереваю.

— Когда ты стала такой кровожадной? — с усмешкой интересуюсь.

— Я устала от всех этих вершителей судеб. Что ты предлагаешь? Сидеть и бояться высунуть нос в окно? — теперь в её глазах появляется злость, и я понимаю её. — То Воронцовы решили, что имеют право играть с чужими жизнями, теперь другой урод, которому деньги нужны. Я просто хочу жить и радоваться каждому дню… — прерываю её, крепко обняв.

— Сто пудов тебя родили для меня, — проговариваю ей в макушку и тут же целую.

Пиздец! Не женщина, а извержение вулкана. Теперь я точно буду верить в теорию, что матери, способны на всё, что угодно.

— И тебя не волнует, что на моих руках будет чужая кровь? — спрашиваю пару минут спустя.

— Ну, по факту, на моих тоже будет, — пожимает плечами. — Давид, — поднимает взгляд на меня. — Либо он нас, либо мы его, у нас просто нет выбора…

— Полиция, тюрьма? — вопросительно на неё смотрю.

— И что ты в полиции скажешь? Проститутка шепнула, что на меня покушение готовится? Тебя пошлют подальше, особенно, когда выяснят, что ты сидел, — отвечает, и каждое слово в точку.

— Тогда я должен тебе кое в чём признаться, — говорю и губы поджимаю.

Вот самому себе вру, когда заявляю, что у меня секретов от жены нет.

— Воронцовых взяли, и они ждут своей участи, — бросаю и смотрю на неё, ожидая реакции.

— Где? — всё, что спрашивает.

— В подвале приюта, — прокашливаюсь и вижу, как Аля задумывается.

— Там же дети, с ума сошёл? — хмурится, тон недовольный.