Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 82 – Ронни Траумер

Едва захожу в квартиру, слышу лёгкий женский смех моей жены и чей-то ещё. Осматриваюсь и отмечаю чужие туфли на высоком каблуке и детскую обувь.

— Как интересно, — протягиваю и прохожу дальше.

В гостиной на диване сидят Аля и Мила с чашками кофе, а на пушистом ковре лежит мой сын на ещё одном, детском, коврике, идущем в комплекте с конструкцией, которую я назвал пауком за её форму. Рядом с этой издающей разные звуки штукой с висящими вниз зверушками лежит на животе Дамира и развлекает своего племянника.

— Привет, — обозначаю своё присутствие, потому что меня никто не замечает.

— Давид, — первой реагирует Дамира, встав и подбежав ко мне.

— Мы, наверное, пойдём, — тут же вставляет Мила.

— Сидите, — махнув рукой, целую сестру в макушку.

Милу явно удивляет мой тон. Привыкла, что я только огрызаюсь или оскорбляю, но я пересмотрел своё отношение к ней и, мало того, мне даже стыдно за свое поведение. Ну да хрен с ним, я пытаюсь жить по-новому, так что нечего ворошить прошлое.

— Дамира захотела увидеть Даню, — бросает Мила, будто оправдываясь.

В моей голове всплывает ответ отца, о том, что Дамир Чернышев его брат, и я решаю воспользоваться ситуацией.

— Да без проблем, — пожимаю плечами и присаживаюсь рядом с Хрустальной, урвав себе короткий поцелуй. — Как дела? — начинаю издалека, наблюдая растерянность на лице Милы, ведь мой вопрос адресован ей.

— Н-нормально, — отвечает, и я понимаю, что она в недоумении.

— Давно спросить хотел, как вы имя Дамире выбрали? — ну, издалека не вышло.

— Тимур выбрал, — говорит Мила, и несмотря на то, что ожидал подобного ответа, меня всё равно прикладывает по башке.

— Ты что-нибудь знаешь о его родных? Братья, сёстры, родители? — уже прямо интересуюсь.

Не умею я ходить вокруг да около, возникает вопрос, и мне нужен на него ответ. Всё просто, нахера усложнять?

— Нет, — тихо произносит и губу от неловкости прикусывает. — Мы никогда с ним не касались этой темы, но вы, наверное, поняли тогда, на ужине, — добавляет подрагивающим голосом.

— Ну да, Тимур Айдарович в своём репертуаре, — киваю отрешённо.

Мыслями я улетаю, прикидывая, как выяснить больше информации о своей родне, если отец не ответит на мои вопросы. Не обращаю внимания на то, что на меня смотрят две пары глаз ровно до того момента, пока не раздаётся телефонный звонок.

— Да, — отвечает Мила. — Мы у Али… — прерывается и слушает, судя по тому, как она прикрывает глаза и тихо вздыхает, не совсем приятное. — Хорошо, сейчас будем, — бросает обречённо и отключается. — Нам пора, — вымученно улыбается, вставая на ноги. — Дамира, прощайся и поехали.

— Мама, можно позже? — просит ребёнок, строя ангельские глазки.

— Папа ждёт нас дома, в другой раз, — мягко отвечает, и девочка берёт моего сына за ручку, пробубнив ему прощальные слова.

Когда Аля вышла провожать гостей, я, взяв сына на руки, вдохнул его вкусный запах. Не знал раньше, что дети пахнут по-особенному, но всё время тянет уткнуться носом в его щёчки.

— Давид, что за допрос? — в гостиную возвращается жена и присаживается рядом.

— Да так, просто интересно, я ведь ничего не знаю о родне, — отвечаю, но смотрю на сына.

Мне сейчас предстоит тяжёлый разговор, и сколько ни размышлял, ничего не придумал. Что мне сказать, когда она спросит, с хрена ли так резко отпуск ей организовал? Не хочу ей врать, но правда слишком неприятная, а ей волноваться нельзя. Я читал, что материнское молоко очень важно для ребёнка, и чем дольше кормишь, тем полезнее. Так что не могу позволить, чтобы она переживала, но лгать в лицо не получится.