Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 83 – Ронни Траумер

— Что-то случилось? — прищуривается на меня.

Раскусила!

Ну, Давид, что делать будешь? Врать или волновать её?

— Нет, кроме того, что отец решил улучшить отношения с нами и подарил нам отпуск на островах, — говорю полуправду, но по лицу жены вижу, что хрен она мне верит.

Я что, так плохо вру? Чего она на меня так смотрит? Даже мать вспомнил, когда приходил домой после того, как полазил по заброшке в нашем дворе. Она всегда чувствовала, что я ей вру. Это что, какая-то способность матерей или что?

— Давид! — ну вот, точно вычислила всё.

— Тебе с сыном лучше уехать на какое-то время, — проговариваю и дыхание задерживаю.

Дожил, блядь, боюсь собственной жены.

— Мы тебе надоели? — склоняет голову к плечу и щурится.

— Херню не неси! — восклицаю и тут же язык себе прикусываю, у меня сын на руках. — Просто так надо, для… вашей безопасности. К слову, Мила с Дамирой с вами поедут…

— Мы никуда не едем! — отрезает, именно этого я и боялся.

— Аля, у меня возникла проблема, которую нужно решить, и я не хочу, чтобы в ходе решения зацепило и вас…

— Во-первых, — снова перебивает, — не у тебя, а у нас, в этом и суть семьи, что все проблемы решаются вместе.

— Ты меня слушаешь? — начинаю беситься. — Это не та проблема, которую можно решить вместе, тут мне самому нужно разобраться, это, чёрт возьми, опасно…

— То есть предлагаешь мне уехать и лежать у моря на белом песке, пока ты здесь в опасности? Ты бы так поступил?

— Конечно, нет, — отвечаю и, встав на ноги, укладываю сына на диван, ближе к спинке. — Ты пойми, это совсем другое…

— Это ты пойми, что сидеть на краю света и не знать, что с тобой, я не собираюсь, — стоит на своём, так же поднявшись и тыкая в мою грудь пальцем.

— Ты в кого такая упёртая?! Объясняю, что это опасно, и будет лучше…

— Будет лучше, если ты сейчас замолчишь, — громко выдаёт. — Мы никуда не едем! Вбей себе это в голову, — сказав это, она, как нашкодившему ребёнку, тыкает мне в лоб, отходит, берёт сына и уходит наверх, оставляя меня стоять и кипеть от злости.

Наматываю круги по гостиной долго, нервничаю, наверное, впервые настолько серьёзно, даже спрятанную пачку сигарет достал, а я ведь бросил. Не хочу подходить к сыну, когда от меня несёт, как от пепельницы с окурками, да и вредно ему вонь эту вдыхать. Но случай тяжёлый, я хер знаю, из-за какого куста выйдет Гаврилов с ножом, не в буквальном смысле, конечно, но суть та же. И эта сучка упёртая добила своей вредностью. Нет, мне определённо по кайфу, что она беспокоится и не собирается уезжать, разве может быть иначе? Не это ли и есть смысл семьи? Как там в ЗАГСе говорят, в горе и в радости, но, блядь, не когда её с сыном жизни в опасности.

Звонок на мой телефон раздаётся, когда я тушу сигарету и собираюсь вернуться в дом, продолжать ходить из угла в угол, чтобы подумать, как решить проблему.

— Слушаю, — на выдохе отвечаю, уже готовясь услышать очередную порцию говна от отца.

— У меня всё готово, самолёт в том числе, — с ходу бросает, а на фоне раздаются голоса Милы и Дамиры. — Отправить за вами машину или сам привезёшь?

— Они не летят, — отвечаю, и на том конце слышно только недовольное сопение.

— Давид, твою налево, — нутром ощущаю, как он сдерживается от ора. — Мы всё обсудили, или до тебя не доходит?..