Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 3 – Марика Крамор

Я, вздыхая, твердо сбрасываю вызов. Когда поднимаю глаза, встречаю язвительный взгляд.

— Личная жизнь вылезает? — недобро уточняет пациент. — Может, тебе по делам отлучиться, пока нормальный врач не вернется?

Его тон мгновенно раскаляет мои щеки.

— Моя личная жизнь вас не касается, — отрезаю я хрипло. — А вот ваше колено — да. Так что давайте без комментариев.

Пульс его абсолютно ровный. А вот мой собственный — колотится где-то в висках.

— Давление в норме, — озвучиваю я и откладываю прибор.

У меня папа любит хоккей. Так что, таких как Черкассов, я знаю в лицо. У него собственный стиль игры, немного агрессивный. Назар часто рискует и любит обыгрывать защитников один на один. Судя по всему, он очень выносливый, и предполагаю, что у него высокий болевой порок. А еще на его скуле я подмечаю почти зажившую ссадину.

— Ну, так что у меня? — раздражается пациент, и я понимаю, что непозволительно засмотрелась на него.

Смущенно моргаю и выдаю как на духу:

— У вас легкая степень растяжения. Но чтобы исключить более серьезные повреждения, вам необходимо сделать МРТ. Пока рекомендую холод по несколько раз в день, мази для снятия отека. Фиксацию я наложу после согласования с Валентиной Сергеевной. Позже подключите физиотерапию. При грамотном лечении восстановитесь через две недели, а может, и меньше. Сейчас, к сожалению, полный запрет на интенсивные нагрузки.

Он моментально вскакивает с места, возвышаясь надо мной, и наклоняется над столом. Давит мощью. Ой-ой…

— Ты шутишь⁈ Две недели⁈ У меня игры выездные! Я не могу это пропустить! И вообще! Устроили тут проходной двор какой-то, а не медкабинет. Нет уж, я возвращаюсь к ребятам!

— Стоять! — мой голос становится стальным, я тоже твердо поднимаюсь. — Вы отсюда никуда не пойдете. Если вернетесь сейчас на тренировку в таком состоянии, то вместо легкого растяжения заработаете полноценный разрыв. Потешите свое самолюбие, фанатам скинете кислую моську, чтобы пожалели чемпиона, а нам потом с Валентиной Сергеевной головы оторвут за ваше колено! Если вы сейчас выйдете на лед, я немедленно проинформирую тренерский штаб о вашем состоянии и недопуске к играм!

Он молчит секунду, другую… Переваривает. И тут лицо его темнеет.

— Ты… Ты вообще, что ли⁈ — в негодовании он наклоняется еще ближе ко мне. — Одно мое слово, и ты вылетишь отсюда! Ничего не перепутала, а⁈

— Ничего я не перепутала, — бесстрашно задираю голову, хоть внутри неуютно от его слов. Он же мне точно ничего не сделает? — Не нужно сейчас идти на лед. Вот кушетка. Милости просим. Ждите. Валентина Сергеевна вернется с минуты на минуту.

— Дурдом какой-то!

Он разъяренно разворачивается и плюхается обратно на кушетку. В темных глазах мерцает недобрый огонек.

— Вот и отлично, что мы нашли общий язык, — наверное, мне все же не стоило этого говорить.

Он выдыхает воздух так громко, что, кажется, его внутреннее пламя вырвется на свободу и Черкассов, как дракон, спалит тут все к чертям.

— Две недели, — выплевывает он ядовитым шепотом и кулаком незаметно бьет в кушетку.

Стиснув зубы, я усаживаюсь на место и с преувеличенным вниманием погружаюсь в бумаги. Остро ощущаю его говорящий взгляд на себе. Притворяюсь, что заполняю журнал, раскладываю документы. Ковыряюсь в компьютере. Минуты тянутся мучительно долго.