Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 10 – Марика Крамор

— Вот паршивец! — шутливо возмущается тренер, хватаясь за клюшку и замахиваясь.

Реакция у меня мгновенная: я тут же цепляю Аню за запястье и рывком тащу за собой к выходу, ускоряя шаг.

— И вы это… — оборачиваюсь на безопасном расстоянии и хохочу вслух: — выспаться не забудьте! Отдохнуть же надо!

Главный тренер ни на секунду не смущается:

— Завтра у меня перед поездкой отжиматься будешь, Черкассов!

— Да мне ж нельзя, Геннадий Викторович! — гогочу я в ответ, и даже Аня прыскает со смеху. — Мне ж колено в покое надо держать!

— Назар! Будешь много болтать, просидишь у меня на лавочке до конца сезона! Как бабка у подъезда!

— Да я могила, Геннадий Викторович!

И выбегаем с Аней на улицу! Сам не понял, как ее теплая ладонь оказалась стиснута в моих пальцах.

Мы оба глотаем свежий воздух и громко смеемся. У Ани красивый смех: звонкий, заразительный.

— А они что… — ржу я как конь, указывая большим пальцем себе за спину, — правда, что ли?..

— Я так поняла, что да, — уверенно кивает девушка, обычно строгие губки улыбаются.

— Капеееец!

Идем в одном направлении. Рядом.

Молчание укрывает, и никто не решается нарушить его первым.

Я чувствую себя странно. Расходиться не хочется, а причины не расходиться просто нет.

— Спасибо тебе, — вдруг выдает Аня. Я поворачиваю к ней голову.

— За что?

— Ну… эти тупые шутки все. Достали. А ты вступился.

— Пффф. Пустяки, — отмахиваюсь. — И давай провожу хоть, а то пацаны решат еще, что ты одна тут ходишь. Или тебя парень встречает?

Эта мысль мне почему-то решительно не нравится, и я отодвигаю ее от себя подальше.

— Нет, не встречает.

— А чего так? — я искренне не понимаю. — Переломится? Нас тут двадцать пять человек ребят. Я б так просто не отпускал тебя.

Она усмехается, но не отвечает.

Смотрю на нее украдкой. Она одета довольно легко. А волосы так притягательно развеваются на ветру, что хочется прикоснуться.

В ушах еще отдается эхо сегодняшнего дня, а в груди ворочается странное щемящее чувство.

Мне не хочется сейчас оставаться одному. Точнее… мне не хочется отпускать ее.

— Ань, слушай, — чешу затылок в задумчивости. — А что ты там про мой кабриолет говорила?

— М? — непонимающе переспрашивает она. Смотрит на меня открыто, без сарказма, и я невольно засматриваюсь: у нее реально глаза голубо-синие. Яркие-яркие. Да сто пудов линзы!

В кармане настойчиво вибрирует телефон, я раздраженно вытаскиваю его, отбиваю вызов Вероники и ставлю беззвучный режим.

— Разве не ты говорила, что поездка на низкопрофильной резине — это сплошная вибрация и дополнительные нагрузки?

— Ух ты. Запомнил даже.

— А то. Так давай промчимся, сама посмотришь, то там не трясет никак. И я никакие рекомендации не нарушал.

Она смущенно складывает руки на груди, а я особо остро чувствую холод ладонью. Мне почему-то вновь очень хочется взять ее за руку, но я этого не делаю.

Стягиваю с плеч свитер, ожидаю ответа, но его нет. Мне, конечно, отказывали и раньше, но сейчас просто позорище. Реально обидно: ей со мной стремно в тачке прокатиться?

— Ну, так что насчет кабриолета? — повторяю я, до машины осталось пару шагов. — Один тест-драйв. Чтобы ты не говорила больше, будто я нарушаю дисциплину.

Она смотрит на машину, потом на меня. В ее глазах мелькает легкая дымка сомнения и любопытства.