Книга Попробуй сбежать, страница 124 – Виктория Рогозина

Ванесса медленно повела взглядом по комнате и снова вернулась к стакану с виски. Янтарная жидкость лениво колыхалась, отражая свет ламп, как будто насмехаясь. Она подпёрла щёку кулаком, чувствуя, как усталость наваливается сразу со всех сторон.

Вся её жизнь была какой-то… странной. Ломаной. Как дорога, проложенная через пень-колоду, без указателей и смысла. С бухты-барахты. Сомнительной — да, это слово подходило ближе всего. Она попыталась выстроить в голове цепочку, но мысли рассыпались, не желая складываться во что-то цельное.

Ринат Смирнов — её отец. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было ни иронии, ни злости — пустота. Значит, Каин… выходит, они сводные? Или нет? Она нахмурилась, устав разбираться в чужих грехах, в которых почему-то оказалась замешана она.

Ванесса сделала большой глоток. Горло обожгло, но даже это ощущение было каким-то приглушённым, будто сквозь вату.

Мельком, как кадр из чужого фильма, она заметила в толпе танцующих Аманду с Яном. Они смеялись, Ян что-то шептал ей на ухо, Аманда запрокидывала голову, полностью растворённая в моменте. Жизнь вокруг шла, пульсировала, двигалась — а внутри Ванессы было глухо и тихо, как в вымершем доме. Ни радости. Ни злости. Ни боли. Только давящая, вязкая пустота.

Рядом опустился Фобос. Он сделал это нарочито легко, будто не замечая её состояния, и локтем слегка задел край стола.

— Эй, — задорно сказал он, наклоняясь ближе. — Пить в одиночестве — это, конечно, красиво и драматично, но совсем не по уставу хорошей вечеринки.

Она медленно повернула к нему голову.

— А если мне сейчас не хочется быть на «хорошей вечеринке»? — спросила она без упрёка, почти без интонации.

Фобос на секунду задержал на ней взгляд. Улыбка осталась, но стала тише, мягче.

— Тогда давай будем на плохой, — сказал он. — Но не одной.

Он жестом подозвал официанта, кивнул на её стакан.

— Повторить? Или сменить артиллерию?

Ванесса посмотрела на виски, потом на свои пальцы, сжимающие стекло.

— Оставь, — тихо сказала она. — Я просто… думаю.

— Опасное занятие, — фыркнул Фобос. — Особенно сегодня.

Она едва заметно кивнула.

— У меня ощущение, — произнесла она спустя паузу, — будто всю мою жизнь кто-то играл в шахматы, а я была фигурой. Даже не ферзём. Пешкой. И то бездарно слитой.

Фобос не стал шутить. Он откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы.

— Пешки, между прочим, иногда доходят до конца доски, — сказал он спокойно. — И тогда меняют правила игры.

Ванесса посмотрела на него впервые по-настоящему внимательно.

— Думаешь, у меня получится?

Фобос чуть усмехнулся, наклонив голову.

— Я в этом уверен, — сказал он. — Иначе Давид не был бы рядом.

Имя Давида прозвучало как якорь. Ванесса медленно выдохнула, позволяя плечам чуть опуститься.

— Тогда… — она снова взяла стакан, но уже без спешки. — Тогда давай просто посидим. Без решений. Без откровений.

— Считай, договорились, — ответил Фобос и легко стукнул своим стаканом о её. — За паузу. Иногда она нужнее любых ответов.

Стекло тихо звякнуло, и в этом звуке было больше покоя, чем во всей музыке за стеной. Ванесса сделала большой глоток, почти залпом, надеясь, что алкоголь наконец даст ей передышку. На пару секунд действительно стало легче — мышцы расслабились, шум вечеринки будто отодвинулся на шаг назад. Но мысли никуда не делись. Они просто перестали биться и начали тянуть, медленно и упрямо, как вязкая смола.