Книга Попробуй сбежать, страница 127 – Виктория Рогозина

Давид медленно выдохнул.

— Чертовски хорошо… — тихо сказал он, и в этом слове было больше восхищения, чем тревоги.

Она была на своём месте. И трасса это чувствовала.

Элис вела машину зло, рвано, без запаса. Она резала траекторию, шла слишком близко, снова и снова пыталась вытолкнуть Ванессу с идеальной линии, ударить в бок, сломать ритм. Ванесса чувствовала каждое движение — как будто трасса продолжалась у неё под кожей. Она не отвечала агрессией на агрессию. Она ждала.

Очередной поворот. Элис попыталась обойти снаружи, слишком резко, слишком поздно. Ванесса лишь чуть сбросила газ, позволив сопернице пройти вперёд ровно настолько, чтобы та сама себя наказала. Через несколько секунд Давид услышал характерный звук — визг, потом глухое бульканье. Машина Элис дёрнулась, пошла вразнос и, выпуская пар из-под капота, встала прямо на трассе.

— Перегрелась, — спокойно констатировал Давид.

Ванесса уже уходила вперёд. Финишная прямая. Педаль в пол. Мир сузился до дороги, скорости и гула в ушах. Она пересекла финиш и не сразу сбросила газ — летела дальше, пока адреналин не стал жечь изнутри, пока руки не начали дрожать.

Резкий поворот с трассы. Гравий хрустнул под колёсами. Она дёрнула ручник, машина встала боком. Резко. Грубо. Двигатель ещё пару секунд рычал, прежде чем она его заглушила.

Ванесса отстегнула ремень и в следующую секунду буквально бросилась на Давида.

Он не успел ничего сказать — она вцепилась в его куртку, прижалась всем телом, поцеловала жадно, без стыда, без сомнений. В этом поцелуе было всё: злость, победа, боль, пустота, желание быть удержанной. Давид замер лишь на мгновение, а потом ответил — крепко, уверенно, прижимая её к себе так, будто держал не просто девушку, а стихию, вырвавшуюся из-под контроля.

Она дрожала. Дышала рвано. Ей нужен был он — его руки, его устойчивость, его присутствие. Давид положил ладонь ей на затылок, второй обхватил спину, удерживая, заземляя.

— Хочу тебя, — тихо сказал он ей в губы.

Она поерзала на нём, пытаясь найти удобное положение, и это движение, нечаянное и естественное, заставило его глухо вскрикнуть. В тесных джинсах стало невыносимо тесно. Пальцы Давида, прежде лежавшие на её бедре, легко скользнули под короткий подол платья, преодолели тонкий барьер шелка. Он нашёл лоно, уже горячее от желания.

— Ты такая влажная… — хрипло прошептал он, не в силах подобрать слова, и вновь приник к её губам, целуя с медленной, почти мучительной нежностью, смешанной с грубой силой сдерживаемой бури.

Её ответ был действием. Руки Ванессы, не дрогнув, справились с пряжкой его ремня, расстегнули пуговицу, отвели молнию. Пальцы, чуть прохладные, сомкнулись вокруг его возбуждения, твёрдого и пульсирующего. Давид резко вдохнул, его тело напряглось, будто от удара током. Он зашипел сквозь зубы, отрываясь от её поцелуя, и прижал лоб к её виску, глаза зажмурившись от остроты ощущений.

Они не говорили. Звуки заменили слова: сдавленные стоны, скользкий шелест кожи о кожу, их собственное учащённое дыхание, ставшее общим ритмом. Ванесса помогала ему, двигаясь в такт, её тело изгибалось в его руках, то прижимаясь, то слегка отстраняясь, растягивая момент. В её глазах, полуприкрытых длинными ресницами, читалась не только страсть, но и концентрация — полное погружение в «здесь и сейчас», бегство от всех мыслей, от всей опасности и неопределённости снаружи, в этот островок плоти и тепла.