Книга Попробуй сбежать, страница 121 – Виктория Рогозина

Щёки внезапно потеплели, когда в памяти всплыл совсем недавний вечер. Его губы. Язык. То, как он не просто ласкал — как будто доводил её до предела, до дрожи, до потери контроля. Не дарил удовольствие… причинял его. Медленно, неотвратимо, так, что она потом долго не могла прийти в себя. Ванесса резко выдохнула, возвращаясь в реальность, и добавила газу.

Фобос покосился на неё, усмехнулся — слишком уж внимательный был этот человек — но ничего не сказал. Только расслабленно закинул руку на спинку сиденья.

— Хорошая у тебя машина, — заметил он. — Привыкай. Это надолго.

Ванесса смотрела на дорогу и думала, что, возможно, привыкает не только к машине. Девушка некоторое время молчала, глядя прямо перед собой, на массивные ворота особняка, подсвеченные мягким светом. Вопрос вырвался сам — тихий, почти будничный, но внутри у неё всё сжалось.

— Почему ты мне помог в ту ночь? — спросила она, не поворачивая головы.

Фобос не сразу ответил. Он чуть выпрямился, убрал с лица привычную иронию, словно понял, что вопрос не праздный.

— Потому что не мог не помочь, — сказал он просто. — Ты выглядела так, будто вот-вот склеишь копыта. Без шуток. Люди в таком состоянии либо умирают, либо пропадают. Я… не умею проходить мимо.

Она кивнула. Медленно. Без лишних слов. Вдаваться в подробности не хотелось — ни сейчас, ни, возможно, никогда. Прошлое отзывалось слишком болезненно.

Фобос помолчал, потом добавил уже спокойнее, почти буднично:

— Знаешь… если бы ты тогда назвала имя, Каина уже на следующий день не было бы.

Ванесса резко повернула голову, бросив на него быстрый, цепкий взгляд.

— Почему?

Он пожал плечами, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся.

— Потому что мы с Давидом часто убирали вот таких вот мразей. Без лишнего пафоса. Хоть немного, но мир от дерьма очищали.

Слова прозвучали ровно, без бравады, без гордости. Как констатация факта. От этого стало не по себе сильнее, чем от любой угрозы.

Машина мягко остановилась перед огромным особняком. Двигатель стих, и на секунду повисла странная, плотная тишина. Фобос уже собирался выйти, но вдруг задержался, посмотрел на Ванессу и сказал негромко, без привычной улыбки:

— Очень жаль, что ты его не убила тогда. В випке.

Он вышел, обошёл капот и открыл дверь с её стороны. Протянул ладонь — уверенно, спокойно, без нажима, как человек, который знает: либо ты возьмёшься сама, либо не возьмёшься вовсе.

Ванесса задержалась на мгновение, глядя на его руку. Потом выдохнула и вложила в неё свои пальцы. Не потому, что не могла сама. А потому что сейчас это казалось правильным.

Фобос помог ей выйти и повёл к дому — туда, где уже вечеринка шла полным ходом.

Музыка била в тело, как пульс — глухо, густо, с перегрузом. Низкие потолки ловили дым и свет, размывая лица, превращая людей в движущиеся силуэты. В воздухе висел запах алкоголя, сладких духов и чего-то ещё — адреналина, свободы, ночи. Кто-то танцевал прямо на столе, вытянув руку вверх, кто-то смеялся слишком громко, кто-то целовался, не стесняясь взглядов. Вспышки света выхватывали обнажённые плечи, блеск кожи, поднятые стаканы. Всё было на грани, но именно в этом и была красота — хаотичная, живая, дерзкая.

Ванесса остановилась всего на секунду, быстро оглядываясь. Сердце билось чаще, но не от страха — от ощущения, что она шагнула в мир, где правила пишутся на ходу. Фобос был рядом, спокойный, уверенный, будто этот шум был для него привычным фоном.