Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 73 – Диана Фурсова

Талия коротко поклонилась.

— Будет сделано.

Рейнар добавил:

— Мои распоряжения те же. Слова леди Элины в восточном флигеле считать равными моим.

В холле стало тихо.

Элина резко повернулась к нему.

— Вы понимаете, что сказали?

— Да.

— Совет взбесится.

— Вероятно.

Ним подняла палец.

— Я начинаю получать удовольствие от вечера.

Элина хотела возразить, но Мира смотрела на неё так, будто только что услышала не просто распоряжение, а подтверждение: её госпожа больше не просительница за садовой стеной. Хозяйка. Не замка. Мастерской. И, возможно, чего-то более важного, чем замок.

Снаружи ветер ударил в ставни.

В этот раз флигель не вздрогнул.

Он ответил низким деревянным звоном, как дом, который услышал своё имя и принял его.

Через четверть часа они вышли к садовой стене втроём: Элина, Рейнар и Ним, завернувшаяся в узкий лоскут тёмной ткани, чтобы меньше блестеть в лунном свете. Лорен остался у калитки, ещё один стражник — у флигеля. Мира стояла на пороге с фонарём и тетрадью, такая напряжённая, будто сама держала половину дома на тонкой строке записи.

Старый лаз у плюща оказался ниже, чем Элина ожидала. Камни в стене были сдвинуты так давно, что снаружи их закрыли корни и ветви. Человек мог пройти, если знал место и не боялся испачкать дорогую ткань. На земле виднелись следы: узкий каблук, более тяжёлый мужской шаг и что-то тонкое, волочившееся по мокрым листьям.

Оконница.

Элина сжала её деревянную руку в платке.

— Мы вернём её, — сказала она тихо.

Рейнар услышал.

— Да.

Они вышли за стену.

Старая дорога тянулась вдоль тёмного сада, уходя к низкому строению у заросшего поворота. Дом смотрителя стоял без огней, но одно окно в нём отражало луну слишком ярко. Неестественно ярко. Словно изнутри на стекло смотрел другой свет.

Ним на плече Элины напряглась.

— Она там.

— Живая? — спросила Элина.

— Молчит. Но держится.

Рейнар коснулся рукояти короткого клинка у пояса. Элина не стала говорить, что против чёрных нитей клинок может быть бесполезен. Иногда человеку нужно держаться за понятный инструмент, пока он учится уважать непонятные.

Они подошли ближе.

Дверь дома смотрителя была приоткрыта.

На пороге лежала белая перчатка.

Женская.

А к ней чёрной нитью был пришит маленький кусочек бумаги. Элина уже знала, что не нужно брать его руками. Ним подала ей костяную лопаточку, Рейнар поднял фонарь выше.

На бумаге было написано:

“Истинная хозяйка не та, кто чинит. Истинная хозяйка та, кто отдаст себя вместо дома.”

Изнутри дома раздался тонкий деревянный стук.

Один.

Потом второй.

Потом голос, едва слышный и совсем не похожий на Ним:

— Окно… закрывают… изнутри…

Рейнар шагнул к двери, но Элина схватила его за рукав.

На этот раз он остановился сразу.

Она смотрела не на дверь. На окно.

В ярком лунном отражении за стеклом стояла Авелия.

Улыбалась.

А рядом с ней, почти скрытый тенью, виднелся высокий сухой мужчина с кольцом на указательном пальце.

Элина не сразу поняла, что видит не людей.

В стекле старого дома смотрителя стояли Авелия и высокий сухой мужчина с кольцом на указательном пальце, но за самим окном не было ни одного движения. Лунный свет лежал на мутном стекле слишком ровно, превращая его в зеркало, и это зеркало показывало не комнату, а чужую приманку. Авелия улыбалась так же красиво, как на балу, только теперь в её улыбке не осталось ни мягкости, ни светского притворства. Рядом с ней силуэт мужчины казался вырезанным из тьмы: прямые плечи, тонкая рука, белый камень в кольце.