Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 72 – Диана Фурсова

И рядом — кривой чёрный крючок.

— Оконница там, — сказала Элина.

Пламенница опустила руку.

— Пока.

Слово “пока” заставило всех замолчать.

Рейнар первым нарушил тишину:

— Я отправлю людей.

— Нет, — сказала Элина.

Он повернулся к ней.

— Элина.

— Ваши люди найдут пустой дом, если тот, кто забрал Оконницу, следит за приказами. А он следит. Надписи появляются раньше, чем мы успеваем задать вопросы. Нужно идти тихо. Малой группой.

— Вы хотите идти сами.

— Да.

— Это опасно.

— Всё важное здесь почему-то опасно.

— Я не позволю Вам идти без меня.

Элина чуть устало посмотрела на него.

— Я уже поняла, что от дракона с чувством вины избавиться сложнее, чем от чёрной нити.

Ним кашлянула.

— Чёрная нить хотя бы помещается в коробочку.

Рейнар проигнорировал её.

— Я иду не из вины.

— А из чего?

Он не ответил сразу. В старой нижней комнате, среди первых кукол и первого договора, его молчание прозвучало честнее любой быстрой фразы.

— Потому что Вы теперь часть защиты моего дома, — сказал он наконец. — И потому что я слишком долго позволял другим решать, что в этом доме следует закрыть, забыть или назвать бесполезным.

Элина смотрела на него и понимала: если он будет продолжать говорить такие вещи, злиться на него станет почти невозможно. А она не знала, что делать с собой без этой злости. Она помогала держать расстояние, помнить вчерашний зал, не перепутать уважение с прощением.

— Это не отменяет того, что было, — сказала она.

— Знаю.

— Я не стану удобной только потому, что Вы начали видеть.

— Я уже понял.

— И если я скажу остановиться, когда дело касается мастерской, Вы остановитесь.

Рейнар посмотрел на каменную дверь, на старые куклы, на книгу договора, потом снова на неё.

— Остановлюсь.

Пламенница медленно опустила голову, будто отметила эти слова.

Книга на столе закрылась сама.

Нити на стенах погасли не полностью, оставив мягкий свет у двери. Элина поняла: разговор окончен. Комната сказала всё, что хотела сказать сейчас. Остальное придётся добывать не чтением, а делом.

Когда они поднялись наверх, чёрные стежки на полу мастерской почти исчезли. Золотые линии втянулись в стены, оставив после себя едва заметный узор у плинтуса. Флигель больше не казался напряжённым до треска, но тишина его была настороженной. Он не горел. Пока не горел. Но угроза не ушла.

Мира стояла в холле с фонарём в руках.

Рядом с ней — Лорен, Пим и Талия Рон. Все трое смотрели так, будто успели представить худшее и теперь не знали, можно ли выдохнуть.

— Госпожа, — прошептала Мира, — что нам делать?

Элина посмотрела на них. На людей, которые всего несколько дней назад были прислугой в чужом замке, а теперь стали первыми нитями её нового дома. На куклы, которые ждали решений. На Рейнара, который стоял рядом и впервые не пытался занять всё пространство собой.

— Закрыть флигель изнутри, — сказала Элина. — Никто не входит без имени и ответа. Чашка остаётся у очага. Весы — у книги заказов. Ключница — у двери. Мира, ты запишешь всё, что мы нашли: Оконница украдена, след ведёт к старому дому смотрителя дороги, угроза была направлена не против стен, а против права мастерской. Пим, принесёшь чистые фонари и верёвку. Лорен, только с разрешения герцога: нужен человек у лаза и человек у калитки. Талия, если кто-то из замка спросит, мастерская закрыта на внутренний учёт после бала. Не на страх. На учёт.