Книга Главный герой становится Злодеем, страница 142 – Ли Лит

Ан Ханьсюя осенило. Прикрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях, пытаясь отыскать нужное. Кровь с Божественным ядом должна связать двух людей и позволить одному, носителя Божественного яда, чувствовать второго, в чьё тело попала кровь носителя.

Вот вспыхнуло ярко недовольство. От неожиданности Ан Ханьсюй дёрнулся и тонкая, некрепкая связь, выскользнула из невидимой хватки. Поймать снова не дал голос Сяотин. Ан Ханьсюй сжал челюсть и с недобрыми искрами в глазах посмотрел на неё.

Сяотин вышла вперёд и указывала на Хуа Линь.

— Хочу к ней в ученики.

Чего она добивалась?

— Разве вы не говорили нам, что будете уважать наше желание?

Эти слова звучали в личном разговоре, но они относились к принятию решению: стать учеником школы Сяотин или учителя возложат на себя обязанность отыскать родных или в наихудшем пристроить в хороший приют.

Попытки новоиспечённой учителя Цзя Минь вразумить не увенчались успехом. Этого стоило ожидать. Сяотин привыкла добиваться всего, чего хотела. Даже могла выжидать долгое время.

Тучи сгущались. Глава с лютым морозом смотрел на Сяотин.

— Я не беру учеников.

В тот момент Ан Ханьсюя показалась он очутился в чистом поле, окружённом густым лесом, где ветер играючи разносил шум реки, щебет птиц и далёкое притягивающее тёплое мурлыканье узнаваемой песни.

— Всегда есть исключения, — ласковый по своей природе голос Сяотин пролитой отваре отрезал наваждение.

Ан Ханьсюй радовался каждой осаде от Хуа Линь. Сяотин злилась, показывая окружающим лишь напущенную детскую избалованность. Ошибку совершила, обратившись к главе.

Пропускал слова других и концентрировался на единственном человеке. Ему всё равно на разгорающийся рядом конфликт. Ан Ханьсюй видел только Хуа Линь. Рядом с ней закипал мужчина, он говорил или скорее возмущался.

— Я хочу к ней! — Сяотин ткнула в Хуа Линь и произнесла в горячке грязные слова в сторону школы.

Старик и женщина, старейшина, возмутились.

Хуа Линь заговорила, делая шаги:

— … Раз не понимаешь простых слов, скажу прямо и честно.

Ан Ханьсюй слышал только её, а ещё тихий обрывающийся стук.

— Я дала клятву перед своим учителем, что в жизни не возьму ни одного ученика.

— Не верю! — Сяотин до последнего цеплялась за свою прихоть.

— Право каждого.

Хуа Линь ещё что-то говорила, но Ан Ханьсюй слышал только, сводящий с ума, стук. Он вытеснял звуки, проникал до мозга.

Когда Хуа Линь развернулась и покинула зал Цинтянь, стук растворился, оставив после себя эхо и облегчение.

Стук… стук её сердца.

— Что бы смерть ей нелёгкой было, — выругалась Сяотин.

Ан Ханьсюй хмыкнул и качнул головой. Храбрилась, казалась спокойной, гордой, а у самой сердце выпрыгивало из груди.

— Глупо, — тихо усмехнулся Ан Ханьсюй.

«Тёмные цвета ей шли, но алый выше всего».

* * *

Учёба в Сяофэн отличалась от учений в Сюэян, что было ожидаемо, и, конечно же, от пройденного пути перед попаданием в Сюэян. Небо и земля. Озеро и болото.

Чисто, спокойно, светло, строго, без рисков для жизни…

Сяотин было скучно. Ан Ханьсюй отдыхал. Сложностей в учёбе он не находил, даже смог стать лучшим среди своих сверстников за короткий период, после среди постарше. Учитель Цзинь была рада, хоть ярко этого не показывала. А вот наладить связь с Хуа Линь не получалось. Короткими ночами Ан Ханьсюй мучал себя, настраиваясь на связь с ней, под утро нащупывал и по крохам укреплял. В конце концов успех увенчался.