Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 198 – Сергей Изуграфов

Монгольские конница и пехота, действуя слаженно, косили благородных самураев без счета, несмотря на проявляемые теми чудеса личной храбрости и презрения к смерти. И еще одним был страшен незнакомый агрессор: взбешенный отказом подчиниться, Хубилай вел войну на тотальное уничтожение, воюя не только с армией, но и с населением, беспощадно вырезая всех на своем пути, оставляя за собой лишь выжженную землю, залитую кровью, и тысячи трупов… Ямато содрогнулась. Никогда раньше она не видела такой дикой и звериной жестокости. Понимая, что их ждет в случае поражения и позабыв на время внутренние распри, все кланы сплотились против внешнего врага, — и враг был дважды отброшен.

Наученная горьким опытом огромных потерь первых двух вторжений страна спешно перевооружалась, строила укрепления и лихорадочно копила силы, способные дать очередной отпор агрессору. То, что новое вторжение должно вот-вот случиться, сообщали прибывавшие из Китая монахи и лазутчики, говорившие, что великий хан Хубилай, несмотря на потери, не готов отступать от своего замысла покорить восточный архипелаг.

Надежды на то, что божественные духи Ямато, пришедшие на помощь уже дважды в виде тайфуна и священного ветра камикадзе, разметавших вражеский флот, снова спасут Страну восходящего солнца от орд кровожадных и безжалостных варваров с запада, оставались у немногих^[83]. Большинство же военных руководителей, трезво оценивавших обстановку, склонялось к необходимости копить силы и каждый день, оставшийся до возможного вторжения, вооружать как можно больше воинов самым лучшим оружием, которое только могли предоставить кузнецы, специально отобранные для этого по всей стране в провинцию Сагами.

Стране Восходящего солнца срочно был нужен новый меч.

Меч — защитник, на которого возлагалась сложнейшая задача сокрушить монголов, превосходящих жителей архипелага во всем: в числе, технологиях, боевой выучке и опыте ведения масштабных военных действий. Сёгун бросил клич, — и в стране начался бум кузнечного искусства. Клинки ковали все: как профессиональные мастера, объединившиеся в дза —кузнечные артели, так и феодалы, монахи и даже сам отрекшийся от престола император Го-Тоба лично выковал несколько клинков, на хвостовиках которых была сделана памятная золотая гравировка…

Едва над землями провинции Сагами всходило солнце, как к небу взмывали сотни дымов из работавших кузниц, и начинался мелодичный перестук кузнечных молотов, продолжавшийся весь день. Как правило, мастер работал с одним или двумя подмастерьями-молотобойцами. Опытный кузнец выхватывал щипцами пластину раскаленной стали из кузнечного горна, бросал ее на широкую наковальню и, придерживая щипцами за край, наносил небольшим молотком удар по пластине, указывая молотобойцу точное место, куда бить.

Так-тамм! Так-таммм!! — разносилось по всей округе.

После осмотра мастером выкованная пластина надрубалась тяжелым зубилом, складывалась, сваривалась заново в единое целое, перековывалась, и снова стучал молот, и сталь будущего клинка опять отправлялась в раскаленный добела горн. Так повторялось снова и снова…

В процессе обработки полоса стали «вытягивалась» до нужного размера, приобретая общеизвестную чуть изогнутую форму.

Полученная в итоге заготовка меча, предварительно обмазанная глиной, снова обжигалась в горне, а затем погружалась в корыто с водой или маслом, где с шипением остывала, — так кузнецы добивались закалки клинка. Разная толщина слоев глины на полотне клинка давала разную степень его закалки, а соответственно — и твердости: в результате передняя кромка могла резать, как бритва, а середина и обух должны были быть мягче, чтобы меч пружинил при ударе и не ломался.