Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 200 – Сергей Изуграфов

— Окадзаки Горо Нюдо Масамунэ, господин, — со спокойным достоинством произнес монах, кланяясь распорядителю. — Я изучил все школы, работаю в стиле сошю. Мой последний наставник Синтого Кунимицу.

— Известный мастер! — с важностью кивнул оружейник, первый раз посмотрев на монаха с искренним интересом. — Благородный стиль! Ваш меч?

— Катана, господин! — ответил монах, быстро снимая чехол со своего клинка и осторожно протягивая его главному оружейнику, держа меч лезвием к себе.

— Любопытно, — ответил распорядитель, принимая увесистый клинок цвета темно-серого бархата с необычным рисунком закалки, напоминающим морские волны. — Очень любопытно!

Рассмотрев клинок внимательно, чиновник продиктовал писцу имя кузнеца и параметры меча, потом подозвал помощника, чтобы тот передал клинок рубщику.

У меча не было рукояти, и ситоку насадил клинок на специальную рукоять киридзуку. Монах, сохраняя все то же выражение спокойного достоинства на лице, скромно отошел в сторонку, присоединившись к группе кузнецов.

Ситоку пару раз крутанул мечом, проверяя его баланс, удовлетворенно кивнул и подошел к новым рулонам из рисовой соломы, установленным слугами на шестах. На мгновение он замер перед ними в почтительном ожидании. Главный оружейник слегка кивнул и взмахнул сложенным веером в его сторону, подавая знак — приступайте!

В три легких взмаха рубщик покончил с циновками. Меч свободно проходил сквозь препятствия, словно они были бесплотны. Настал черед бамбуковых жердей. Но и здесь все было столь же просто и непринужденно: обрубки бамбука в изобилии усыпали утрамбованную площадку, словно клинок рубил легкий камыш, а не плотную и пружинящую древесину бамбука.

Среди сидящих самураев пробежала волна восхищенного шепота. Ситоку, несколько раз оглядев меч, будто не веря собственным глазам, подбежал к распорядителю и, упав на колени, двумя руками протянул ему меч для осмотра. Многие вытянули шеи, чтобы убедиться в удивительном факте: меч выглядел так же, как и до начала испытаний. Главный оружейник медленно взял его в руки и поднес к глазам, — переливающееся темным матовым блеском полотно клинка осталось безупречным. Масамунэ продолжал хранить спокойное молчание.

По правилам тамэсигири решение на переход к разрубанию твердых предметов должен был принять главный распорядитель. Но даже с великолепными мечами, успешно прошедшими предыдущие испытания, редко поступали так, особенно, если это были клинки старых и знаменитых мастеров. Изуродовать меч неудачным ударом считалось кощунством и позором. В то же время удачный удар делал мастера, изготовившего меч, знаменитым.

— Окадзаки Горо Нюдо Масамунэ, — торжественно произнес, распрямившись, главный оружейник, — ваш меч доказал свою необыкновенную остроту. Вы готовы к продолжению испытаний меча на прочность?

— Я настаиваю на этом, — скромно улыбнувшись, ответил монах с вежливым поклоном.

За его спиной кузнецы, чьи мечи были отбракованы, оживленно зашумели. Риск, что великолепный меч может быть испорчен неудачным ударом, был очень велик.

Рубщик-ситоку, подойдя к столбу, на котором был установлен железный монгольский шлем конической формы, долго примерялся, прежде чем нанести удар. Было видно, что рубщик устал и сильно волнуется. Самураи, сидевшие на татами, также видя его состояние, снова начали оживленно переговариваться между собой. Распорядитель быстро поднял руку, останавливая испытание, и рубщик тут же опустил меч.