Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 133 – Сергей Изуграфов

Именно ноты, находящиеся и сейчас в этом архиве, укрепили меня в моем подозрении, что Николай Петрович Макаров, что называется, основательно приложил руку к музыкальному наследию Мерца. Вы и сами, Ирина, можете проверить все, что я вам сейчас пишу. Этот архив открыт для свободного посещения «онлайн». Я обратил внимание на следующие факты. Первое: в архиве есть автографические экземпляры музыкальных произведений Мерца. Второе: есть и рукописная версия «Элегии». Третье: есть ноты «Каприччио» Мерца, переложенного Макаровым для десятиструнной гитары — так указано в оригинальном титульном листе. А само произведение сопровождено фразой Макарова на так близком ему французском языке: «Черпая из неизданных произведений Мерца». Более того, в подзаголовке есть еще более уклончивая формулировка: «Реминисценции о Мерце». То есть, воспоминания, скажем так, на заданную тему. Они же вариации. То есть, по большому счету, сочинения! Не странно ли это?

И знаете, что еще показалось мне странным? Во-первых, даты поступления всех произведений и их порядковые номера, под которыми они заносились в каталог при поступлении. Они все — и ноты Макарова, и Мерца — идут под номерами от восьмисот до девятисот. Причем, стоят очень близко друг к другу: номер по каталогу рукописного варианта «Элегии», например, восемьсот пятьдесят восемь, а тех самых Макаровских «Реминисценций» — восемьсот тринадцать, а у одной из рукописей Мерца — восемьсот двадцать один. И год поступления в архив у всех произведений один: тысяча девятьсот двадцать четвертый! Причем, год поступления и номера по каталогу указаны одним почерком в виде одной и той же дроби: в числителе — номер, в знаменателе — год! Даже графологическая экспертиза не нужна, — настолько все бросается в глаза. Это говорит лишь о том, что эти произведения — и Мерца, и Макарова — находились в одном «пакете», когда были приобретены библиотекой Королевской Музыкальной Академии! У кого они были приобретены? Сложно сказать. Даже по самым скромным подсчетам в двадцать четвертом году прошлого века вдове Мерца исполнилось бы больше девяноста лет. Думаю, она умерла раньше, в начале века. Как раз между первым и двадцать четвертым годами. Не исключено, что этот архив был передан в библиотеку ее наследниками вскоре после смерти Жозефины Плантин-Мерц.

Следующий ключевой момент. Мне показалось крайне странным, что рукопись «Элегии» радикально отличается от всех других автографических версий. Там просто другой почерк! То есть, абсолютно другой! Вы сами можете в этом легко убедиться. «Элегия», судя по почерку и уверенному нажиму металлического пера, написана мужчиной крепкого здоровья, имеющим большой опыт в написании нотной грамоты: все линии четкие, плавные, размашистые. Ноты — как крупные капли, похожие одна на другую. Очень красивая, четкая и чистая ручная работа настоящего перфекциониста. Любо-дорого смотреть! Оформленный от руки титульный лист — просто образец каллиграфии того времени! Ни одной кляксы, ни единой помарки. Буквы с завитками, четкие красивые цифры… Не Макарова ли это рука? А что мы видим, когда открываем ноты других произведений Мерца? Они все написаны одним почерком, но это почерк слабого и болезненного человека. Много исправлений и помарок, кляксы там и тут, линии слабого нажима, неуверенные, часто кривые, скошенные, словно рука писавшего сильно дрожала. Ноты едва заметны, порой и вовсе обозначены еле видимыми точками. Как говорится, комментарии излишни. Очевидно, что это написано разными людьми. Возникает вопрос: где версия «Элегии», написанная рукой Мерца? Ее в архиве нет. Была ли она, существовала ли вообще в природе? Более того, сотрудниками архива в сноске к «Элегии» указано по-немецки: «Это произведение ни разу не публиковалось, если не считать публикации в приложении к журналу „Гитарная музыка“ г. Тюмени, Тобольской губернии, Россия». Очень любопытный факт, правда? Особенно, если ясно представлять себе, где находятся Тюмень и Тобольск.