Книга Месть. Холодное блюдо любви, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

Я подошла к ним, понюхала.

Розы. Красные, пахнущие летом, свободой, всем тем, чего у меня не было в Бейвуде.

— Красиво, — сказала я.

— Не отравлено? — спросил Николас у дворецкого.

Дворецкий побледнел.

— Ваша светлость, в замке герцога Винтерхолла не отравляют гостей.

— Хорошо, — кивнул Николас. — Это обнадёживает.

Дворецкий поклонился и вышел.

Я повернулась к Николасу.

— Ты мог быть вежливее.

— Я мог быть мёртвым, — ответил он. — Вежливость убивает чаще, чем яд.

— Ты параноик.

— Я жив, — сказал он. — Это главное.

Бал начался в восемь вечера.

Я надела платье, которое выбрала специально для этого вечера — тёмно-синее, в цвет дома Бейвуд, но с вырезом, который моя мать назвала бы «неприличным для замужней женщины». Юбка струилась при каждом шаге, открывая туфли на невысоком каблуке — тоже синие, с серебряной вышивкой. Волосы я оставила распущенными — только вплела в них серебряные нити, чтобы они переливались при свете свечей.

Когда я вышла в гостиную, где ждал Николас, он замер.

Смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Что? — спросила я. — Платье не нравится?

— Ты прекрасна, — сказал он. — Как всегда.

— Ты говоришь это каждый раз, — усмехнулась я.

— Потому что это правда.

Он подошёл ко мне, протянул руку.

— Идём?

— Идём.

Мы спустились в большой бальный зал.

Зал герцога Винтерхолла был огромным.

Хрустальные люстры свисали с высокого потолка, отражая свет сотен свечей. Стены были обиты алым бархатом с золотыми узорами. Пол — из полированного дуба — блестел, как зеркало. Оркестр играл вальс — тот самый, «Осенний вальс», который звучал на нашей свадьбе.

Гости — разодетые в пух и прах — кружились в танце, расступаясь, когда мы проходили. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, осуждающие. За спиной шептались: «Новая графиня Бейвуд», «такая молоденькая», «бедняжка, говорят, он убил двух жён», «она тоже долго не протянет».

Николас слышал это. Я видела по его лицу — оно стало каменным, непроницаемым. Но он не оборачивался. Шёл вперёд, держа меня за руку, высокий, прямой, как меч.

Герцог Винтерхолл оказался стариком с живыми, цепкими глазами и мягкими, вкрадчивыми манерами. Он обнял Николаса как старого друга (они не были друзьями), расцеловал меня в обе щеки (я едва удержалась, чтобы не вытереть их) и представил всем, кто был в зале.

— Граф и графиня Бейвуд! — провозгласил он.

Оркестр заиграл громче.

Гости захлопали.

Бал начался.

Первый танец был за герцогом — по традиции, он открывал бал с самой высокой гостьей. Сегодня этой гостьей оказалась я.

Николас отошёл в сторону, и я оказалась в руках старого, пахнущего табаком и лавандой герцога.

— Вы прекрасны, графиня, — сказал он, ведя меня в вальсе. — Я слышал, что Бейвуд женился на красавице, но не ожидал, что настолько.

— Вы льстите, ваша светлость, — ответила я.

— Я говорю правду, — улыбнулся он. — Это моё единственное достоинство — и единственный недостаток.

Я танцевала, слушала его рассказы о молодости, о войнах, о том, как он когда-то знал моего деда. Я улыбалась, кивала, задавала умные вопросы. Я была идеальной гостьей — вежливой, остроумной, недоступной.

Но глазами искала Николаса.

Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Не ревниво — не так, как смотрел на капитана Рональда. Не холодно — как смотрел на слуг. А как-то… странно. Будто я была для него целым миром, который он боялся потерять.