Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Он закончил. В зале стояла абсолютная тишина. Даже Торвик, открыв рот, не находил слов. Вальтер защищал меня, но не как женщину, не как объект привязанности. Он защищал метод. Систему. Эффективность. И делал это с такой безупречной, ледяной логикой, такой убийственной аргументацией, что любое эмоциональное обвинение рассыпалось в прах. Он говорил на языке Совета — на языке фактов, отчётов, цифр. И на этом языке он был непобедим.

Председательница, магистр Элвира, медленно кивнула. Она посмотрела на таблицы, потом на меня, потом на Вальтера.

— Представленные данные… впечатляют, — произнесла она наконец. — И ставят под сомнение обоснованность выдвинутых обвинений. Комитету потребуется время для их тщательной проверки. Однако, учитывая весомость контраргументов графа фон Адлера, служебное расследование приостанавливается. Мадам Соколова сохраняет свой статус. Заседание закрыто.

Вальтер кивнул, собрал свои таблицы и, не глядя ни на кого, вышел из зала. Я последовала за ним, чувствуя на себе десятки колючих взглядов, но теперь в них было уже не столько осуждение, сколько подавленное любопытство и уважение, смешанное со страхом.

Мы ехали обратно в особняк в гробовом молчании. Только когда экипаж тронулся, он выдохнул, и всё напряжение вышло из его плеч.

— Это было… эффективно, — сказала я первая, нарушая тишину. Мой голос прозвучал чуть хрипло.

— Это было необходимо, — отрезал он, глядя в окно. — Они атаковали систему. Систему нужно было защищать. Вашими же методами.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было триумфа. Была усталость и та же ледяная ярость, что и прежде, но теперь направленная вовне.

— Они не посмеют повторить. Данные оказались сильнее предрассудков. Вы доказали это. Я лишь… представил доказательства.

Но в его словах я слышала нечто большее. Он не просто «представил доказательства». Он принял мою систему как свою. Он встал на её защиту, когда это было опасно для его репутации. Он использовал моё же оружие — логику, данные, холодный расчёт — и выиграл.

«Пункт 1: Внешняя атака нейтрализована. Пункт 2: Заказчик использовал методологию в качестве защитного механизма, продемонстрировав полное её принятие и высокую эффективность. Пункт 3: Репутация метода и, как следствие, моя, укреплена на самом высоком уровне. Пункт 4: Демонстрация солидарности со стороны Заказчика свидетельствует о переходе отношений на уровень стратегического альянса высокой степени надёжности.»

Я смотрела на его профиль, освещённый мелькающими за окном огнями фонарей. И понимала, что сегодня он защитил не просто «метод». Он защитил нас. Наш странный, немагичный, невероятно эффективный союз. И в этом не было ни слова о чувствах. Но было всё.

С момента заседания Совета прошло три дня. Формально расследование было приостановлено, но ядовитая атмосфера осталась. Шёпоты, косые взгляды в студии, на улицах Энвилла. Даже некоторые родители, ранее благодарные, теперь смотрели на меня с опаской. «Шпионка из враждебного слоя» — это было удобное клише, чтобы объяснить все мои странности. Лера сообщила, что за мной следят. Ульяна, хоть и держалась стойко, выглядела измотанной.

Давление нарастало как физическая тяжесть. Каждый день я ждала нового удара — более изощрённого, более опасного. Они проиграли на поле логики, но могли ударить с другой стороны. Подстроить «несчастный случай». Отравить. Или просто сделать жизнь настолько невыносимой, что я сломаюсь сама.