Книга Ярл для чужеземки, страница 50 – Сур Шамс

Мы работали как один большой, потный и перепуганный механизм. Женщины и старики таскали воду, кипятили в больших котлах масло, которое потом мужики с закопченными лицами относили к частоколу, чтобы выливать на головы штурмующим. Дети бегали с тряпками и банками с водой для лучников, чтобы те могли охлаждать разгоряченные луки.

Я бегала между ними, кричала, поправляла, подхватывала выскользнувшее из рук ведро. Горький дым щипал глаза, в ушах стоял неумолчный грохот битвы, а по щеке текла сажа, смешанная с потом. Но я не чувствовала себя бесполезной. Я чувствовала яростный, почти истерический подъем. Мы делали что-то. Мы боролись.

И тут я увидела его. Южного мага. Он стоял по ту сторону частокола, на безопасном расстоянии, и его руки описывали в воздухе сложные узоры. Казалось, он не участвует в битве, а дирижирует ею. Вокруг наших лучников воздух начинал мерцать, и их стрелы летели мимо, словно отворачивая от целей. Над головами воинов Ульфрика возникали иллюзии — дополнительные отряды, которых не было, сбивая с толку защитников.

Яростное бессилие сдавило горло. Мы тут надрываемся, а он, этот утонченный ублюдок, словно играет в шахматы, переставляя фигуры по своему усмотрению.

Вдруг его взгляд скользнул по поселению и остановился на мне. На моей закопченной, неузнаваемой физиономии. Его губы тронула легкая, презрительная улыбка. Он поднял руку, и на его ладони вспыхнул сгусток чистого пламени. Не шарик, а именно стрела, длинная и тонкая.

Он не стал целиться в лучников. Не стал целиться в воинов у ворот. Он посмотрел прямо на меня, а затем резким движением запястья метнул свое творение.

Огненная стрела прошила воздух с тихим свистом, описывая высокую дугу. Она перелетела через частокол, над головами сражающихся, над нашими головами. Казалось, она летела вечность.

Я застыла, провожая ее взглядом, и все внутри похолодело.

Она вонзилась не в меня. Она вонзилась в соломенную крышу нашего большого амбара, где хранилось все зерно, все припасы на предстоящую зиму.

На мгновение воцарилась тишина. Даже грохот битвы словно стих.

А потом сухая, выдержанная на солнце солома с треском вспыхнула. Ярко-желтое пламя лизнуло старую древесину, пожирая ее с ненасытным шипением. Один вздох — и огонь уже бушевал на доброй половине крыши, перекидываясь на соседние постройки.

— Нет... — вырвалось у меня шепотом.

Грохот битвы сменился другим гулом — нарастающим ревом огня и отчаянными криками уже внутри поселения.

— Амбар! Горит амбар!

Людьми овладела паника. Все, что мы строили, вся наша организованность, рассыпалась в прах перед лицом настоящего, всепожирающего голода. Нас оставят без еды. Он не стал убивать нас мечами. Он обрек нас на медленную, голодную смерть.

Я стояла и смотрела, как горит наше будущее. А по ту сторону частокола, мне казалось, я до сих пор вижу его улыбку.

* * *

Торвин отшвырнул от себя очередного воина Горного Волка, с размаху вогнав щит ему в лицо. Его мир сузился до нескольких метров вокруг, до круга из стали, ярости и крови. Он видел только врагов перед собой, чувствовал только вибрацию ударов по древку топора.

Но когда крики снаружи сменились криками изнутри, он инстинктивно отпрянул, совершив ошибку, которую никогда бы не допустил в обычной ситуации. Его взгляд метнулся поверх частокола, и он увидел багровое зарево, растущее из сердца его дома.