Книга Ярл для чужеземки, страница 28 – Сур Шамс

Весь вечер он наблюдал за ней украдкой. Ее движения, ее попытки говорить на языке северян, ее взгляд, полный тоски и непонимания. Она была живым доказательством теории, ходячей аномалией. Величайшей находкой, которая могла перевернуть все его исследования.

Он дождался, когда толпа рассеется, когда она останется одна со своими мыслями у огня. Его подход был рассчитанным. Он не стал угрожать или хватать ее. Он обратился на том языке, который, как он предполагал, был ей родным. Языке, на котором говорили в мире, бывшем источником легенд о «звездных путниках».

* * *

Вечером, когда караванщики расположились у своего костра, а основные толки поутихли, я сидела одна у потухающего очага в длинном доме, пытаясь распутать клубок шерсти, который мне дала Аса. Мысли были далеко, в том мире, откуда пришли торговцы, и от этого на душе было горько и одиноко.

Внезапно за спиной послышался мягкий шаг. Оборачиваться не пришлось — он подошел и остановился рядом, его темные одежды сливались с сумраком. Это был тот самый человек с посохом.

Он молча смотрел на огоньки в золке, а потом его голос нарушил тишину. Тихий, размеренный, и от этого еще более жуткий. Он говорил на ломаном, но абсолютно понятном английском с сильным, странным акцентом.

— Любопытная аура, — произнес он задумчиво, словно размышляя вслух. — Как будто звездная пыль прилипла к тебе. Не смылась до конца при переходе.

Я замерла, не в силах пошевелиться, с комом ледяного ужаса в горле. Он повернул ко мне голову, и в свете тлеющих углей его глаза казались бездонными.

— Ты не отсюда, дитя иных миров. Не так ли?

Его слова повисли в воздухе, тихие и неумолимые, как приговор. Он не спрашивал. Он констатировал. Он знал.

Ледяная волна ужаса смешалась с безумным, шипучим всплеском надежды. Кто-то понимал! Кто-то говорил на моем языке! Сердце рванулось вперед, готовое выпрыгнуть из груди, но инстинкт, острый и цепкий, впился в него когтями и отдернул назад. Этот человек... он был опасен. Его глаза, холодные и аналитичные, не сулили ничего хорошего. В них не было сочувствия — лишь голый, ненасытный интерес, как у коллекционера, нашедшего редкий экспонат.

Мозг лихорадочно заработал. Притвориться. Сейчас же. Сделала самое глупое, самое растерянное лицо, какое смогла, и забормотала первые пришедшие на ум слова из языка клана, коверкая их специально, чтобы звучало еще нелепее:

— *Ætla... ætla þér?* Ищете... вы? — голос дрожал, но теперь это можно было списать на испуг перед незнакомцем. — *Ég skil ekki...* Я не понимаю...

Маг — он точно был магом — лишь ухмыльнулся. Это была не добрая улыбка, а скорее гримаса волка, видящего, как барашек пытается притвориться кустом. Он понял игру сразу.

— Не хочешь говорить? Что ж, — он пожал плечами с преувеличенной театральностью, но его глаза продолжали сверлить меня, холодные и всезнающие. — Я могу подождать. У меня много времени.

Он сделал шаг ближе, и от него потянуло запахом странных трав и озоном, как после грозы. Его голос упал до почти интимного шепота, но каждое слово врезалось в сознание, как отточенный клинок.

— Но знай, на Юге, — он кивнул куда-то за частокол, в сторону бескрайних неизвестных земель, — за твою... пыль... дадут много золота. Очень много.

«Пыль». Он говорил обо мне, как о вещи. Как о ресурсе. Комок страха и обиды встал в горле.