Книга Ярл для чужеземки, страница 27 – Сур Шамс

«Мои глаза», — подумал он, глядя, как она неуверенно садится на краешек скамьи рядом с его воинами. Да, отныне ее глаза будут его оружием. Но впервые он задумался, не станет ли это оружие обоюдоострым. Не принесет ли ее странная, нездешняя мягкость в его мир не только победы, но и непоправимую беду.

Дни потянулись чередой, обретая подобие рутины, что сама по себе уже была чудом. Утренний туман над рекой, запах дыма и жареного хлеба, монотонная работа на кухне рядом с молчаливой, но уже не враждебной Ингой. Постепенно дикие гортанные звуки начали складываться в слова, а слова — в подобия фраз. «Подай воды», «принеси дров», «очисти рыбу». Язык перестал быть сплошной стеной шума, в нем появились щели, в которые можно было заглянуть.

Мои «предсказания» тоже претерпели изменения. Духи из прихоти постепенно превратились в логику. Заметила, что самая старая коза всегда прячется под навес за час до ливня. Теперь, глядя на ее поведение, могла предупредить женщин, чтобы убрали сушиться шкуры. Заметила закономерности в поведении рыбы в реке. Уловила связь между направлением ветра и прилетом определенных птиц. Это были мелкие, бытовые вещи, но они работали. И люди начинали кивать с уважением, а не креститься со страхом. Я училась не колдовать, а видеть и думать.

И вот однажды привычный ритм дня нарушил новый звук — не тревожный крик стражника, а оживленный гул голосов и скрип колес. К воротам подошел караван. Несколько повозок, запряженных усталыми лошадьми, нагруженные тюками и бочками. Странствующие торговцы с Юга.

Весь клан высыпал поглазеть на диковинки. Я стояла в тени у длинного дома, наблюдая, как разворачивается торг. Ткани, металлические безделушки, соль, специи с резким незнакомым запахом. И среди этого оживления — он.

Человек в темных, дорогих на вид одеждах, не похожих на грубые звериные шкуры местных. В его руках был посох из темного дерева с навершием в виде кристалла, который слабо поблескивал даже в пасмурном свете. Он не торговался и не суетился. Он стоял в стороне, наблюдая, и его взгляд, холодный и аналитический, медленно скользил по лицам, по постройкам, будто оценивая не товар, а самих людей.

И этот взгляд остановился на мне. Задержался на секунду дольше, чем на других, сузился, стал пристальным и... узнающим. В нем не было ни страха, ни суеверия. Было чистое, незамутненное любопытство, как у ученого, нашедшего редкий экземпляр насекомого. Я инстинктивно отступила глубже в тень, но чувствовала, как он жжет меня издалека.

* * *

Маг по имени Эйнарр наблюдал за суетой северян с легким презрением. Грубый народ, сильные телом и слабые духом, легко управляемые суевериями. Его миссия здесь была скучной — обменять безделушки южных мастеров на редкие северные травы и янтарь. Пока его спутники торговались, он развлекался, читая ауры собравшихся. Страх, жадность, усталость, болезнь — обычный набор для таких поселений.

И вдруг его внутреннее зрение, всегда пассивное, резанула вспышка. Не яркая, не магическая в привычном смысле. Другая. Как след падающей звезды на ночном небе. Чуждая. Инородная.

Он проследил за этим лучом и увидел ее. Девушку, стоявшую в тени. Ее аура была... поврежденной. Порванной на границе этого мира и пришитой грубыми нитями случайности. Она светилась остаточным свечением иного измерения, тем самым, что изучали его учителя в тайных библиотеках Юга. Свечением разлома.