Книга Ярл для чужеземки, страница 29 – Сур Шамс

И в этот момент из-за его спины, из сгущающихся сумерек у дальней стены, возникла новая тень. Большая, знакомая и на тот момент до слез желанная. Торвин подошел абсолютно бесшумно, как настоящий хищник. Его рука, тяжелая и неумолимая, легла на плечо мага, заставляя того вздрогнуть от неожиданности.

— Разговор окончен, южанин. — Голос Торвина был тихим, низким, и в нем не было ни капли гостеприимства. Он звучал, как скрежет камня по камню, и обещал ничего хорошего. — Твои услуги нам не нужны.

Маг медленно, очень медленно обернулся. Его ухмылка не исчезла, но стала натянутой, фальшивой. Он не пытался вырваться, лишь слегка повел плечом, давая понять, что прикосновение ему неприятно.

— Ярл, — произнес он со сладковатой почтительностью, которая была оскорбительнее прямого хамства. — Я заводил легкую беседу с вашей... интересной гостьей.

— Я сказал, окончен, — повторил Торвин, и его пальцы впились в темную ткань плаща мага чуть сильнее.

Тот замер на секунду, его глаза метнулись от моего лица к непроницаемому лицу Торвина. Он взвесил свои шансы и, видимо, нашел их невысокими. Сделал изящный, ироничный поклон.

— Как прикажете. Приятного вечера.

Он отступил на шаг, высвобождая свое плечо, и повернулся к выходу. Но прежде чем уйти, он бросил на меня последний взгляд. И в этом взгляде не было ни злости, ни разочарования. Было лишь спокойное, уверенное знание и обещание. *Это не конец*, — говорили его глаза. *Я вернусь за тобой.*

И скрывшись в темноте, он оставил после себя ледяную пустоту и чувство, что только что избежала одной ловушки, чтобы попасть в другую, куда более опасную.

* * *

Торвин наблюдал за южанином с момента его появления в поселении. Чужая, слишком утонченная манера держаться, дорогие, не по сезону легкие одежды, тот самый посох, от которого веяло тихой, неестественной силой — все в нем кричало об опасности. И когда тот направился к ней, к его личной загадке, его единственной надежде и проблеме, Торвин начал двигаться, как тень.

Он слышал их разговор. Вернее, слышал странную, режущую слух речь южанина и ее испуганный, невнятный лепет в ответ. Он не понял слов, но понял суть. Южанин что-то знал. Что-то предлагал. И она боялась.

Его вмешательство было не защитой. Это был акт собственности. Никто не смел трогать то, что принадлежало ему. Никто не смел приходить в его дом и шептаться с его... его вещью. Его провидицей.

Когда южанин ушел, Торвин еще какое-то время смотрел ему вслед, его лицо было темным и нечитаемым. Потом его взгляд упал на нее, на ее бледное, перекошенное страхом лицо. В ее глазах он прочитал все ту же историю: разруху и спасение, смешанные в одном хрупком сосуде.

Он не стал ничего спрашивать. Не стал утешать. Он просто повернулся и ушел, оставив ее одну с ее страхами. Но теперь он знал. Угроза обрела имя и лицо. И она пришла не с Севера, а с Юга. Игра усложнилась.

Несколько дней прошли относительно спокойно, если слово «спокойно» вообще можно было применить к жизни в суровом поселении клана Снежного Медведя. Страх перед магом постепенно отступил на задний план, вытесненный привычной рутиной: работой на кухне, заучиванием новых слов, украдкой брошенными взглядами на Торвина, который, казалось, намеренно игнорировал мое существование после случая с южанином. Он был всегда занят, всегда в движении — проверял дозоры, уходил на охоту, решал споры.