Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 101 – Наталья Шнейдер

И вообще, хватит о Громове. Лучше подумать об информации, которую он мне преподнес с барского плеча.

Происхождение Кошкина меня по-прежнему совершенно не волновало. А вот новые способности — очень даже. Можно считать, что у меня под рукой даровой и безотказный помощник, которого вдобавок не разглядеть со стороны. Тесто не подведет, печь не пересушит. За одно это любой технолог продал бы душу, причем не торгуясь. А если еще и лавка и дом способны сами потихоньку привести себя в порядок — цены этому дару нет. И это, конечно, жирный плюс.

С другой стороны, штабеля женихов мне были нужны примерно как пожар в мучном амбаре. И совершенно не хотелось, чтобы весь город меня обсуждал. Нет, обсуждать скандальную Ветрову он будет в любом случае, но лучше бы про мой редкий дар ходячей улучшательницы табуреток знало как можно меньше народа. А то завтра припрется кто-нибудь за моей рукой, а послезавтра решит поставить в угол, обмотать лентами и объявить удачным приобретением. Тут от одного-то мужа и одного претендента в мужья не знаешь, как отделаться.

Так что лучше пока помалкивать. Вопрос в том, будет ли помалкивать Громов. Но, чтобы спросить его об этом, нужно зайти на его половину — а я сама только что ему выговорила за появление на моей территории. Так что придется просто надеяться, что у него найдутся другие поводы для разговоров, кроме меня.

Когда я вернулась на кухню, тетка и девочки отдыхали. Пряники уже лежали по лукошкам, укрытые салфетками, и кухня больше походила на склад новогодних подарков.

— Дашка, а что я тебе рассказать-то забыла! — Тетка вскочила мне навстречу. — Идем мы, значит, сейчас с Парашкой с рынка, а навстречу генеральша в санях, да не одна, с дамой молодой. Я, конечно, кланяюсь, как подобает, а она возьми да остановись. Подойди, мол, сюда, Анисья Ильинична.

Тетка произнесла это так, будто генеральша лично пожаловала ей ключи от города.

— Машенька, говорит, познакомься, это Анисья Ильинична, тетушка Ветровой, той самой, у которой пряники. Я чуть сама себя не ущипнула, не сплю ли. Пока домой шла, Парашку пять раз переспросила, та говорит — было.

— Правда было, барыня Дарья Захаровна, так и сказала, познакомься, мол, да по имени-отчеству.

В самом деле событие. Сословные рамки здесь блюли строго.

— Потом про тебя спросила. Как, мол, там, Дарья Захаровна после благотворительного базара поживает.

Анисья решила выдержать драматическую паузу.

— И как я поживаю? — полюбопытствовала я.

— Милостью Божьей, трудами да заботами. Так я ей и сказала. Смотрю, а генеральша-то улыбается. Знаешь, не этак свысока, как господа обычно, будто милостыню бросают, а хорошо улыбается, по-доброму. И говорит: а у меня, дескать, радость нежданная. Дочка да внучата погостить приехали. И на даму ту показывает. Мужа ейного, зятя генеральшиного, значит, в Белую гавань служить перевели, а семья пока к матушке, пока он там не обоснуется как следует и к себе жену с детьми не заберет. Четверо детишек-то.

Кажется, я начала понимать, чего ради генеральша остановила сани посреди улицы. Я привезла ей лукошко пряников накануне ярмарки, но четверым детям это на один зуб.

— Ну я ей, конечно, доброго здоровьица пожелала, поблагодарила за заботу и что поговорить не погнушалась. Но ты ж, Дашка, соображаешь, что к чему.