Книга Исповедь жертвы, страница 78 – Дебора Массон

Джен взглянула на Билла и Льюиса. Ни один из них не сдвинулся с места. Возможно, они тоже испугались что-то предпринимать, не имея понятия, смогут ли добраться до открытой двери в этой темноте. Или есть ли у их похитителя оружие.

Никто не мог знать, что скрывается за этой дверью, даже если бы им и удалось добраться до нее. Каковы были бы последствия, если бы они попытались это выяснить? Этот страх, урчание в их желудках, а также растущее осознание того, что они могут провести здесь еще какое-то время, еще больше усилили их потребность в воде и пище.

Но сам факт, что их кормили и поили, вселял в Джен слабую надежду, почти утешение: стал бы он их кормить, если бы вообще не собирался отпускать? Наверное, поэтому она и послушалась его, оставшись на месте. Она все еще верила, что ответы, которые он искал, могут помочь им обрести свободу. И что любое действие, кроме предоставления этих ответов, любое решение, сопряженное с риском, лишит их этой возможности. Поэтому все трое решили делать так, как им было сказано. Дать ему то, чего он хотел.

Пока что.

Льюис первым бросился к подносу, схватил один из круассанов и, вгрызаясь в него зубами, пробурчал что-то насчет его черствости. Затем он поднял один из бумажных стаканчиков и залпом выпил воду из него. Он не стал утруждать себя тем, чтобы принести поднос к Джен и Биллу.

Каждый был сам за себя.

Тогда Джен поднялась, приблизилась к двери и принесла еду к стульям сама. Предложила Биллу взять угощение первым. А Льюис тем временем уже облизывал пальцы; его круассан исчез без следа.

Но Джен не стала торопиться, она наслаждалась каждым кусочком. Билл рядом с ней делал то же самое, и Льюису не оставалось ничего, кроме как смотреть на них, точно истекающий слюной попрошайка-пес. Ни ее, ни Билла не волновало, что выпечка была жесткой, как старые ботинки. Вскоре у нее остался только пустой бумажный стаканчик.

Стаканчик, который она терла теперь между ладонями. После еды и воды она почувствовала себя чуть более человеком, чем прежде. Жаль, что это не помогло ей почувствовать себя немного более готовой рассказать свою историю. Но ничто не помогло бы. Джен вздохнула.

— Я тоже не из Абердина. Как вы, наверное, уже догадались, моя родина – Эдинбург. Мы с моим мужем Томом переехали сюда четыре года назад. С нашей дочерью Дейзи. Ей шесть. И у нее сейчас был бы одиннадцатилетний брат, Райли.

Джен ненавидела дрожь в своем голосе; она никогда не могла сдержать эмоций, когда говорила о нем, и поэтому избегала таких разговоров.

— Мы потеряли его из-за синдрома внезапной детской смерти. Но после того, как мы его потеряли… До медицинского расследования, до всех заключений, было время, когда я винила себя. И я винила себя и после. – Она тяжело сглотнула. – Все еще виню.

Билл подался к ней:

— Не хочу перебивать тебя, но мне очень жаль, что так вышло. Даже представить не могу, как тяжело, должно быть, потерять ребенка.

Джен промолчала, не решаясь заговорить дальше. Пока она не взглянула на Льюиса. Он смотрел на мигающий красный огонек, широко расставив ноги и прижав к полу грязные босые стопы. Ей захотелось ударить его. Она даже удивилась, насколько сильно, – этот человек был так равнодушен к смерти ее сына.

— Я тебя не утомляю, нет?