Книга Исповедь жертвы, страница 41 – Дебора Массон

Вот почему он…

Билл потер лоб, размышляя о том, что он натворил, что он делает сейчас, выкидывая эти мысли из головы и ощущая жгучее чувство вины, грызущее его изнутри, сидя здесь, рядом с Триш. Суть была в том, что он не хотел выглядеть просящим о помощи. Слишком многое из того, что раньше заставляло его чувствовать себя мужчиной, уже было отнято у него. Он должен был хотя бы попытаться сохранить эти маленькие обыденные привычки. Те, которые всегда были у них как у пары; настолько устоявшиеся, что люди порой смеялись над ними. Фарш и тарталетки по понедельникам, пирог с курицей по вторникам, все, что они ели, играя в бинго, по средам, и так далее – редко нарушая этот распорядок.

Но теперь он сам его нарушил, совершил нечто настолько необычное, настолько несвойственное его характеру…

Билл заставил себя сосредоточиться на старой рутине. Той самой, которая всегда им помогала. Доктор сказал, что это хорошо, что уже существует четкий график, что эта привычная жизнь пойдет Триш только на пользу. Втайне Билл надеялся, что со временем это что-то да всколыхнет в ней. Но этот проблеск надежды рассеялся уже давным-давно. Как и те немногие друзья, которые были у него вне брака. Парни давным-давно перестали звонить, а он и не заметил, как это произошло.

Он посмотрел на Триш. Она не сдвинулась с места с тех пор, как они припарковались, и сидела, уставившись куда-то вдаль. На ряды автомобилей; на многочисленные плакаты, оклеивающие стеклянные двери общественного центра Кэрнкри; на небоскребы за ним. И не было никакой возможности узнать, что творится у нее в голове.

А потом он посмотрел мимо нее, в окно. Его старый местный бар «У Мердо» находился выше по склону, за облысевшими кустами и низким деревянным заборчиком. Он мог даже видеть курильщиков, собравшихся снаружи. Джим, один из постоянных посетителей – настолько постоянный, что никто не осмеливался притронуться к его табурету в углу бара, – тоже стоял там, попыхивая сигаретой.

Этот парень был убежденный шотландец. С сильным абердинским акцентом. Да он бы голышом завернулся в сине-белый флаг, если бы его в таком виде пустили в паб, однако, несмотря на это, четыре года назад, когда они с Триш только переехали из Уитли-Бей, именно он пригласил Билла присоединиться к их столу. Даже несмотря на то, что Билл был «чертовым англичанином»; сопернические выпады быстро стали частью их шуток. И все это являлось частью той старой жизни…

Ему нужны были эти подшучивания. Обычный человеческий контакт. Это желание уже давно не отпускало Билла – завести легкий и простой разговор с кем-нибудь, кто мог разумно ответить или провзаимодействать с ним. Подумать только, так сильно хотеть чего-то, что другие считали само собой разумеющимся.

Билл взглянул на дверь «Алди». Наверное, у них еще достаточно продуктов, чтобы продержаться до понедельника… Он мог бы припарковаться на стоянке Мердо, сбоку от бара, – это достаточно далеко, чтобы люди не заметили сидящую внутри Триш, но и достаточно близко, чтобы он мог за ней присматривать…

Он покачал головой. О чем он только думает? Не может он так поступить.

Если бы Саймон и Келли узнали, что он вообще помышлял о том, чтобы оставить Триш одну – в машине возле паба, ради всего святого… А как он повезет ее домой после того, как выпьет?