Книга Opus 2, страница 142 – Евгения Сафонова

Другие кандидатуры Мирк даже не рассматривал.

Впрочем, сторонники быстро примирились с мыслью, что это вынужденная мера – до тех пор, пока Миракл тирин Тибель не обзаведётся собственными детьми. А если учесть, что по керфианским законам монарх мог в любой момент изменить решение о наследовании, выбор Герберта выглядел вполне разумным компромиссом между необходимым и привычным…

— Всё будет хорошо, – пообещал Миракл, когда струны зазвенели в торжественном напряжении, ведя музыку к завершению.

— Иначе, чем хорошо, оно быть не может, – заметила Ева иронично. – Если мы все хотим быть и дальше.

Танец тоже был сказочным: они с Мирком скользили среди блестящей мраморной пустоты, организованной придворными, на время «королевского тильбейта» отступившими к стенам. Старая традиция всех балов, где присутствовал Его Величество – дарить монаршей семье один танец, который они могли исполнить со своими избранниками, не стеснённые близостью подданных. Во времена правления Айрес привилегией не пользовались: наследник престола танцевать не любил, а королева никого не выделяла настолько, чтобы открыто признать фаворитом. И когда дирижёр объявлял королевский тильбейт, Её Величество милостивым жестом предлагала расступившимся придворным вернуться в центр зала – получить удовольствие за неё.

Сегодня королевский тильбейт танцевали впервые за много лет.

Сегодня керфианцы впервые за много лет за ним наблюдали.

Кончики пальцев соприкоснулись для завершающей фигуры. Сближение, кружение, взгляд глаза в глаза, – и с финальной трелью последних тактов Ева отступила на три шага для реверанса.

Аплодисменты были бурными. Ева полагала, что больше льстивыми, чем искренними, хотя как знать… Они приложили все усилия, чтобы увиденное пришлось двору по душе. Королевская мантия струилась по плечам Миракла бархатной волной – не кровью, как наряды Айрес, а алым маревом заката; зубцы короны сияли на тёмных волосах жёлтыми звёздами. Еву окутывало мягкое мерцание парчовой белизны. Платье выбрали простого строгого фасона: без намёка на вырез, с пышной юбкой, сдержанно отделанной золотом и янтарными кристаллами. Длинные рукава незаметно переходили в атласные перчатки, горло закрывал кружевной воротник.

Платье было прекрасным. Не слишком модным, но, как заметила Мирана Тибель, Ева теперь будет диктовать собственную моду – и лучше, если она пойдёт вразрез с той, что задавала Айрес. Ещё платье было практичным: за атласом и плотной парчой никто не заметит, как холодна скрываемая ими кожа. В нём Ева могла не бояться случайных прикосновений.

Ещё платье выбирала Мирана Тибель, и эта женщина являла собой чуть ли не единственную причину жалеть, что из двух братьев Ева предпочла некоронованного. Свекровь ей досталась бы мировая. И не потому, что после Айрес любая свекровь покажется ангелом во плоти.

Аплодисменты стихли, когда сиятельная публика поняла, что они с Мирком не собираются уходить, выжидая чего-то в центре зала. Это вызвало у Евы фантом знакомого ощущения под ложечкой – оно всегда терзало её на сцене в короткую паузу между приветственными овациями и первыми звуками виолончели. Волнение уходило, стоило смычку коснуться струн, но не раньше.

Овации перед этим представлением были куда бурнее тех, которыми Еву встречали обычно. Это самую капельку сбивало с толку.