Книга Opus 2, страница 140 – Евгения Сафонова

Истинная власть там, где вера. Деньги работают, пока люди верят, что они чего-то стоят. Корона работает, пока люди верят, что голова под ней неприкосновенна. Кнут работает, пока люди верят, что им не пережить удара. Какой же властью тогда обладает любой спектакль, заставляющий верить в то, чего никогда не было, и сопереживать людям, которых никогда не существовало? Хотя бы ей самой. Не Еве Нельской – Избранной из пророчества Лоурэн, незаметно занявшей её место.

Сплошной фикции, если подумать.

Шагая по тонкой воздушной кромке, отделяющей её босые ноги от воды, Ева замедлила поступь – из размеренного andante в торжественное lento. Вскинула рапиру высоко над головой, привлекая внимание противника в небе, пока озёрная тишина за спиной размывала отголоски толпы, оставшейся на берегу.

Сложив крылья, дракон плавно спикировал вниз.

Сделав последний шаг, Ева замерла.

…ещё неделю назад её могла испугать ледяная бездна, ждущая под ногами. Теперь куда важнее казалось ироничное осознание, что сейчас она отыгрывает главный концерт своей не-жизни. Пусть даже в руках рапира вместо смычка, а зрители при всём желании не добьются выхода на бис…

Над самой кромкой воды, разбегавшейся волнами от крылатого вихря, дракон замер, будто насмешливо разглядывая букашку, кинувшую ему вызов. Чешуйчатая морда осталась такой же, какой Ева её помнила; только глаза, горевшие фальшивым золотом, были пустыми и бессмысленными, без следа гипнотической живой ворожбы.

Прощай, Гертруда.

Прощай, власть Айрес тирин Тибель.

Прощай, милая, маленькая, безвестная Ева Нельская…

Прежде чем из недрогнувших ноздрей чудища с Шейнских земель вырвалась струя ненастоящего пламени, – не оглядываясь на публику, затаившую дыхание в партере далёкой набережной, Ева расчеркнула рапирой стылый хрустальный воздух и приготовилась к прыжку.

Да будет легенда.

О помолвке объявили на балу в честь коронации Его Величества Миракла тирин Тибеля.

В других обстоятельствах Ева подумала бы, что очутилась в сказке. Огромный зал, полный золота, музыки и цветочного дурмана. Праздничная белизна мрамора, расцвеченная витражами под потолком, разноцветьем шёлка и бархата на гостях и алыми штандартами по стенам – в цветах королевского герба. Прекрасный принц приглашает тебя на танец. Даже лучше: принц может не добраться до трона, но к руке юного короля гарантированно прилагается корона.

— Отлично справляешься, – тихо сказал Мирк, когда они с Евой сошлись в очередном па, сплетая шагами кружево ещё одной легенды: о прекрасном молодом монархе, что вернёт в Керфи светлые деньки легитимности и свободы, и его иномирной возлюбленной, едва не погубленной коварной чёрной королевой, но всё же сумевшей вырваться и воплотить великое пророчество.

…начало этой легенды они положили ещё там, на берегу озера. Сразу после того, как озёрная толща сомкнулась над телом Гертруды, а Ева, приводнившись на гребень одной из расходящихся волн, пошла назад. Она не стала ждать, пока беспокойство воды утихнет – не хотела смотреть, как драконицу, успевшую стать ей другом, поглотит льдистое забвение. Когда она подошла к берегу, толпа ликовала; затем удивлённо притихла – в те мгновения, пока Ева без лишних слов бросалась в объятия Миракла, – и возликовала ещё пуще. Еве даже разговаривать ни с кем не пришлось – она просто обмякла у Мирка на руках, изображая обморок.