Книга Грехи и молитвы, страница 64 – Ира Малинник

— Доверяю, — Карл икнул, и в его голосе все еще звенели слезы.

— Я знаю, мой мальчик, знаю. Ты не виновен в смерти брата, а те, кто так говорят, злые люди, чье сердце не ведает любви и добра. А даже если бы мертвые могли вернуться в наш мир, Паоло не винил бы тебя, потому что он был светлой душой и любил тебя. А ты любил его. Разве такая любовь может создать зло?

— Но, отец Анджело… А что, если меня захотят забрать силы зла? — Карл не рискнул произнести «демоны» при своем наставнике. — Сеньора Карла говорила, что на мне теперь их метка.

— Ты боишься демонов, Карл? — священник вдруг задал ему неожиданно прямой вопрос, к которому мальчик не был готов.

— Да, — Карл прошептал это еле слышно, словно стыдясь признаваться в такой постыдной слабости в храме Божьем.

— Я тоже, — неожиданно легко признался отец Анджело. Лицо священника приобрело неожиданно серьезное, и даже торжественное выражение. — Но я также верю в Господа и в его силу и знаю, что она достаточно велика, чтобы уберечь меня. В конце концов, Господь всегда одерживает победу над злом, разве не так? А так как он бережет детей своих, то и тебя он тоже всегда убережет от любого зла. А теперь утри слезы, мой мальчик, и давай-ка закончим здесь прибираться.

Карл вспомнил этот эпизод из своего детства помимо своей воли, но в глубине души, он знал, с чем было связано это воспоминание.

Ему было страшно.

После всего увиденного, после того, как он закрыл глаза маленькому Марко, лежащему на полу часовни, после рассказа Доминики, Карл хотел одного — сбежать. Ему хотелось очутиться где угодно, но оказаться как можно дальше от всего того зла, что неожиданно просто и легко расползлось по землям, которые, как когда-то считал Карл, были под присмотром Церкви.

И, тем не менее, Карл Марино гнал лошадь вперед.

Им двигало нечто большее, чем страх. То, что всю жизнь заставляло Карла гореть, то, что помогало ему в самые трудные часы и то, что никогда не позволяло ему опускать руки. Карлом Марино двигал чистый, незамутненный гнев.

Он злился на себя за слабость и на Церковь за бездействие. Он злился на деревенских жителей за малодушие и на демонов за то, что они вот так просто забирали людские жизни. Но больше всего, Карл злился на Белиала, потому что все началось именно с него.

Как глупо: простой священник злится на Принца Ада! Что может муравей против слона? И тем не менее, Карл гнал лошадь вперед. «Господь в каждом из нас, а значит, каждый из нас — отражение воли Его», шептал он про себя.

И если это истинно так, то против Белиала выступит сам Господь, верно?

* * *

Карл добрался до Ареццо на удивление быстро. Он понял, что въезжает в нужный город, едва его лошадь ступила на широкую, изъезженную дорогу, вдоль которой медленно брели изможденные люди.

Нагруженные свертками и пожитками, они уходили из Ареццо, бросали за собой дома и хозяйство в попытке спасти жизни. Изредка, до Карла доносились обрывки слов:

— … повалил дым, прямо из глаз и носа!

— Его дом загорелся, просто так! И он сгорел в нем живьем!

— … может, хоть там нас примут. Хотя вся округа опустеет, не успеешь моргнуть.

Кто-то вдруг дернул лошадь Карла за уздцы. Священник опустил глаза и увидел, что за поводья цепляется белокурый мальчик.

— Сеньор, вы едете к нам? — спросил он тонким, грустным голосом. — Все уезжают из города, потому что говорят, что скоро его разрушит великое зло. Вы священник?