Книга Бес лести предан, страница 85 – Элиот Лилит

— Когда столько проводишь в компании гершварцев и демонов, сколько я, это накладывает отпечаток. Но ты не то ищешь, не отвлекайся.

Снова обратив внутренний взгляд наружу, Алексей присмотрелся к прозрачной фигуре. Сердце сжалось: если Темные оставляют на окружающих след, просто находясь рядом… Но силуэт не выглядел обожженным или поврежденным. Просто… пустым.

Алексей потянулся дальше, выше, понукая упиравшееся восприятие. Тьма внутри поблекла – он чувствовал ее, как чувствовал свое тело, но новым взглядом уже не видел. Выше, еще выше…

— А теперь – вширь, – прошелестел Герман издалека.

Алексей попытался. Оказалось не так-то просто, будто из цельной фигуры стараешься распылиться бесформенным облаком. Но он уже почувствовал что-то, полыхающее нервно и ярко – так ярко, что почти заслонило другие огни.

— Их много! – потрясенно выдохнул Алексей.

— Так уж и много. Это молодой великий князь и дочери цесаревича, их тебе выслеживать точно не нужно.

Алексей и не думал, что царский огонь цесаревича унаследовали не только его сыновья… Ну да не до того сейчас.

Алексей попробовал растечься еще шире, но обнаружил, что его попросту не хватает. Он чувствовал себя куском масла, который размазали по ломтю хлеба слишком тонко.

— Расслабься. Ты слишком пытаешься держать себя в кулаке. Ничего не случится, если разожмешь.

Легко сказать… Алексей всю жизнь только и делал, что держал себя в кулаке. Оковы самоконтроля – единственное, что помогало противиться искушению дать волю тьме. Даже зернышко слабости могло вырасти в ужасного черного монстра, который пожрет его душу.

— Расслабься, кому говорят, – голос Германа стал жестче. – Я тут не для красоты стою. Если что пойдет не так, я мигом приведу тебя в чувство. Себе не веришь, так хоть мне поверь.

Так довериться – это как со скалы шагнуть. Но ведь дал же Алексей порезать себе ладонь… Герман был суровым учителем и черствым человеком, но еще ни разу не подвел его доверие.

Алексей решился.

Его куда-то понесло – всюду, во все стороны одновременно. Но когда показалось, что совсем уже потерялся, вдалеке сверкнула вспышка, мигом собравшая его воедино. Свет рванул разум Алексея к себе. Пламя Александра больше не казалось ярким, что уж говорить о его сестрах.

— Есть, – прошептал Алексей.

— Так чего стоишь? Кажется, что-то срочное было?

Алексей нашел цесаревича в парке – там, где деревья редели, открывая вид на пустые, не встрепенувшиеся еще от зимы поля. Он стоял, обхватив себя руками, будто страшно замерз, но от «дурного ветра» искать убежища не спешил. Серые глаза мрачно буравили далекий горизонт. Он не обернулся, но спросил:

— Слышишь? Топот копыт?

Алексей прислушался. Только ветер свистел в ветвях.

— Не слышу, ваше высочество.

Цесаревич кивнул.

— И я не слышу. Но мне вечно мерещится… – он прикусил губу. – Ну и дурь. Чего я трясусь? Решит меня убить, так убьет. А все-таки как подумаешь, скольких уже такой ветер унес…

Алексей с трудом следил за ходом перекрученных мыслей, но прервать не осмеливался. Цесаревич повернул к нему голову – резко, как настороженная птица.

— Похож я сейчас на безумца?

— Нет, ваше высочество.

Он не мог сказать то, что подумал на самом деле.

«Вы похожи на испуганного ребенка».

Цесаревич хмыкнул. Расцепил руки.