Книга Бес лести предан, страница 88 – Элиот Лилит

Тьма подчиняется Свету. Это так же просто, как любой другой закон природы.

Он кивнул на дворец.

— Пора возвращаться. Комендантский час на носу.

Он находился в просторном зале с бледно-розовыми стенами и рубиновым ковром, на который лился из широких окон пасмурный день. Большой обеденный стол был заставлен белыми блюдами с помятыми кусками каплуна^[1], запеченного с овощами, растекшимся по фарфору яичным желтком и вымоченными в масле зелеными листьями салата. Корзина с тонко нарезанным хлебом стояла нетронутой – в одиночестве трапезничавший за столом хозяин куда больше внимания уделял чашке крепкого искристо-карамельного чая, которую вертел в тонких маленьких пальцах. Это был мальчик, не старше десяти, но одетый как самый досточтимый вельможа екатерининского двора. Он был в пошитом по его фигурке бордовом камзольчике, с накрахмаленным шейным платком и с напудренными завитыми волосами, перетянутыми сзади черной лентой.

Для простого сна очертания были слишком резкие. Алексей видел мальчика так же ясно, как если бы стоял перед ним наяву. Тот вертел чашку все быстрее, поглощенный медно-красным водоворотом, закрутившимся в оковах белого фарфора. Низ воронки уходил все глубже, горячий чай подступал к краям ближе и ближе. Алексей машинально потянулся перехватить беспокойные руки, как делал, когда братья начинали шалить, но тут за дверью раздались шаги.

Вошел дородный человек в роскошном, обшитом золотой нитью бархатном кафтане. Лицо у него было добродушное, но умное. В руках он нес газету.

Мальчик с поспешным стуком отставил чашку. Несколько обжигающих капель вырвались на волю и упали ему на пальцы. Он не ойкнул и не поморщился, только спрятал руки под столешницу и уставился на вошедшего огромными серыми глазами.

— Ваше высочество, – мягко укорил мужчина, – я же говорил, что с горячим чаем не балуются. Нужно владеть своими руками. Если будете теребить подлокотники трона, станете посмешищем для ваших поданных.

Мальчик залился краской.

— Извините меня, граф. Я только… Мне снова снились дурные сны, и еще под утро в окно залетело… – он вскинул руки, обрисовывая неясные формы. При этом стукнулся костяшками о столешницу, но даже внимания не обратил. – Зачем матушка велела убрать часовых-бесогонов от стен дворца? При бабушке они никогда не покидали пост! А при отце их было так много, что даже слишком, но когда их нет совсем, ничто не мешает этим тварям залетать в мои комнаты.

Мужчина наклонил голову.

— Я помню, что когда Герман еще был с нами, он говорил, будто небольшие залетные бесы не могут причинить вам вреда.

— Но мне страшно! – тонкие пальцы снова впились в чашку. Хрупкий фарфор опасно затрещал. – Вы их не видите, поэтому вам, может быть, сложно представить, но если б увидели, то поняли бы…

Сердце Алексея сжалось от жалости. Он понимал прекрасно.

Взгляд мужчины потяжелел: он явно боролся с желанием вздохнуть.

— Хорошо, ваше высочество. Я поговорю с ее величеством и спрошу, не соблаговолит ли она вернуть караул. Но должен предупредить, что с восшествия на престол у нее очень много забот и это может занять какое-то время. Если, конечно, она вообще согласится.

— У нее никогда нет времени, – заметил мальчик уныло.

— Ну что вы, я уверен, что для вашей просьбы время найдется. А до тех пор вам придется набраться храбрости. Разве не играете вы в рыцарей с внуком моей сестры? Что же, боятся рыцари злых бестий?