Книга Бес лести предан, страница 265 – Элиот Лилит

Все внутри требовало пуститься в галоп, чтобы поскорее осмотреть отряд Александра и вернуться к его величеству, но Алексей ехал медленно, тщательно пересчитывая людей и орудия. Он снова обогнал ползущий разлом, миновал Дворцовую площадь, пересек Неву и оказался на Васильевском острове.

Над отрядом Александра царило смиренное безмолвие. Адам Чарторыйский, хотя был адъютантом цесаревича, стоял от него на другой стороне улицы, сомкнув губы в тугую черту. Александр, укутанный тенью нависшего над улицей облупленного домишки, обхватил себя руками, точно не мог вынести студеного ветра, по-прежнему увязая в молчаливом ступоре. Замершие на почтительном расстоянии офицеры неуверенно переглядывались. Простые солдаты тоже беспокойно переминались с ноги на ногу. Только держащихся особняком мальтийских рыцарей не затронул упаднический настрой цесаревича: руки на гардах старомодных мечей, перья на шляпах воинственно топорщатся.

Алексей соскочил с лошади и подошел к Чарторыйскому. Кивнул на Александра:

— Всю ночь такой?

В сумраке ночи большие черные глаза Чарторыйского казались Алексею отражением собственных.

— У многих сейчас… недостаток веры.

Еще бы – когда главнокомандующий в таком состоянии… Алексей начинал опасаться худшего.

— Как вы думаете, – снова обратился он к хмурому поляку, – когда дойдет до дела, он справится?

Чарторыйский ответил долгим взглядом. Боевого опыта ему хватало, должен был отличать простую нерешительность от настоящего ступора, способного сковать солдат еще до начала боя. Но Алексей знал, как тяжело отвечать на такие вопросы, когда речь идет о друге. Чарторыйский всегда казался ему невыносимо высокомерным, с этой его отрешенно-задумчивой миной, безразличными ответами и манерой смотреть сквозь собеседника. Но сегодня тот не выглядел ни напыщенным, ни демонстративно скучающим. Только чертовски усталым.

— Поговорите с ним, генерал, и сами рассудите.

— Поговорю, – но Алексей не отошел. – Вам доводилось командовать большими отрядами?

Чарторыйский помедлил.

— Доводилось.

Почти наверняка, когда участвовал в польском восстании против их Империи. Но сейчас это неважно.

— Если цесаревич растеряется, вы примете командование. Его высочество должен закрыть разлом – это его единственная настоящая задача.

Чарторыйский кивнул. Алексей зашагал дальше.

Александр даже не заметил, как он подошел.

— Ваше высочество? Ваше высочество!

Вздрогнул, поднял голову. Голубые глаза, полные мерзлого ужаса, до того напомнили Алексею последние мгновения императрицы, что волосы на загривке дыбом встали.

— Да придите же вы в себя! – прошипел он, злясь больше на себя, чем на Александра. – На вас все ваши люди смотрят.

— Пусть смотрят. Может, поймут, что дезертировать никогда не поздно… – Александр прерывисто вздохнул и закрыл лицо рукой. – Какой же я идиот… Я не должен был запрещать Константину ехать. Я должен был сказать отцу… Господи, надеюсь, они останутся…

Алексей едва разбирал его бессвязное бормотание, да и не хотел вслушиваться. Он наклонился и прорычал Александру в самое ухо:

— Александр Павлович, возьмите себя в руки! Может, наши шансы невелики, но без вас мы точно обречены.

— Ты… Ты не понимаешь. Ты даже не представляешь, что там, на Изнанке.

— Я не представляю? – опешил Алексей. – Я там был! Я видел эту проклятую тварину размером с корабль. Вот только я верю, что его величество с ней расправится.