Книга Бес лести предан, страница 168 – Элиот Лилит

Император встречал гостей величаво и торжественно, Куракин и Нелидова сияли подле него, но Алексей особого благоговения не испытывал. Он видел перед собой лишь группу чудаков в странных беретах с торчащими перьями: несколько десятков – слишком мало для существенного перелома. Интересно, везет ли хоть одна из этих карет освященное оружие? Прочитай Нелидова его мысли, непременно посетовала бы, что работа без продыху убила в нем всю романтику. И была бы неправа: нельзя убить то, что умерло уже давно.

Но неужели ему одному все это кажется нелепицей? Единственный истинный рыцарь сидел на троне, все остальное – бестолковый маскарад.

Алексей нашел глазами Александра. Тот стоял по правую руку от отца и казался воплощением невинной безмятежности. Или старые страхи оставили его душу, или он был первоклассным актером, да только в это Алексей не верил – слишком Александр искренний, чтобы поддерживать мастерскую игру так долго. Нет, просто в императорской семье воцарился мир, и теперь единственный их враг снаружи.

Бесов на ночных улицах поубавилось, офицеры потихоньку приучались работать, и только странные разломы не позволяли вздохнуть спокойно. Караулы отстреливали бесов на подлете, по ночам подходили читать молитвы священники, однако трещины ширились – медленно, но неизбежно. Сейчас они были длиной в два лошадиных корпуса, а прорываться все равно не спешили. Император лелеял надежду, что подсказку смогут дать прибывшие мальтийцы, но Алексей не особо верил в силу древних знаний. Свои ожидания он возложил на ответное письмо от Германа, но то все не приходило.

Прежде Алексей мало следил, что происходит в мире, но теперь высматривал в газетах новости о ходе французской кампании в Италии. Кто-то называл происходящее там бойней, кто-то – восхождением гениального полководца, перед которым вострепещет весь мир. Но Алексея не волновали ни горы итальянских трупов, ни генерал Бонапарт – он хотел знать, в порядке ли Герман. Да разве о таком напишут в газетах?

Во снах Алексей бесцельно метался в царстве теней, убежденный, что еще чуть-чуть, и найдет среди них старого наставника, но каждый раз точно на прозрачную стену натыкался.

Иногда он различал в колышущемся мраке и другие силуэты: смеющуюся женщину, длинноволосого мужчину в восточных одеждах и – далекую насмешливую тень из стеклянного кратера на Изнанке. Но к ним Алексей приближаться не смел: манящие, но угрожающие, фигуры источали тягостную ауру смерти. Он знал: дотронется – сразу перенесется в очередной липкий кошмар.

Наконец, в один из зябких темно-синих вечеров в штабе объявился Кутайсов с сообщением, что император срочно хочет его видеть. Скрипя зубами от необходимости идти куда-то в сопровождении ненавистного камердинера, Алексей дошел с ним до приемной и не смог отказать себе в удовольствии захлопнуть дверь прямо перед его носом.

Император был один. Вьющиеся в камине языки пламени оранжевыми отсветами плясали на его усталом лице. Он все так же вставал рано и ложился поздно, с утра до вечера выслушивал доклады, составлял и подписывал указы, отдавал распоряжения, проводил инспекции и до мелочей вникал в каждое дело, но пепельные тени все глубже впивались в его лицо, подчеркивая резкие морщины. Теперь Алексей понимал, почему Нелидова так на него накинулась – просто вывалила все то, что не решалась обрушить на своего обожаемого Павла Петровича.