Книга Бес лести предан, страница 142 – Элиот Лилит

Алексей обнаружил, что не может произнести то, что хотел сказать изначально: «Все лгуны, дети или нет». Мальчишка смотрел с таким угрюмым отчаянием, что Алексею показалось, будто вокруг не стылая осень, а разгар зимы, и он снова пробирается сквозь сугробы по обледенелым улицам.

— Если видишь, что младше шестнадцати, – без палок, – проговорил он сухо. – И как закончишь, сразу приготовь отчет, сколько останется людей с настоящим даром. К утру чтобы был у меня на столе.

Толь молча поклонился. Алексей, запретив себе оборачиваться, поспешил к лошади.

Алексей думал, что найдет императора во дворце, но там сказали, его величество сразу после ужина отправился в Александро-Невскую лавру. Уже месяц они бились, пытаясь убедить духовенство организовать по городу посты, где священники теснили бы бесов молитвами. Соглашаться церковь не спешила, а давить император не мог – слишком сильно зависел от их сотрудничества. Освятить оружие, обладая должными знаниями и доступом к местам силы и святой воде, мог любой, но традиционно за поставки отвечала церковь. Искать новых специалистов было не с руки – и так проблем полон рот и людей не хватает, да и бодаться с духовенством – себе дороже. Прошли времена Петра Великого, когда царь мог приказать переплавить колокола в оружие для бесогонов, и никто пикнуть не смел. Приходилось искать компромиссы.

Алексей миновал оставленных у ворот лавры гвардейцев и вошел под своды приземистого желто-белого храма. Потолок терялся в сумраке, но на капителях ребристых колон поблескивали теплые отсветы свеч. Гортань щекотал запах топленого воска. Тихо и торжественно звучал орган.

Алексей бывал здесь мальчишкой, но с лаврой не произошло того же, что с домом или зданием кадетского корпуса: она осталась величественной и огромной, какой и запомнилась в детстве. В золотистом полумраке он не сразу разглядел меж колонн фигуру императора. Тот беседовал с седобородым старцем, в котором Алексей признал митрополита Гавриила, много лет назад спасшего их от голодной смерти. Вспомнился отец, со слезами разглядывающий серебряный рубль на ладони, и чувство утраты полоснуло с такой силой, что Алексей пошатнулся. Медленно пошел вдоль колонн, вслушиваясь в приглушенные голоса.

— Вы должны понимать, ваше величество. У нас есть другие дела и другие обязанности. Мы всегда оказывали вашей семье посильную помощь, но нынешние просьбы непомерно велики.

— Я все это понимаю, – император говорил прохладно, но почтительно. – Но и вы должны понимать, что обстоятельства сейчас исключительные. Если вовремя не разгрести беспорядок, оставленный покойной императрицей, этот город погибнет. Разве вы не чувствуете?

— Тьма приходит и уходит, как волны, – митрополит говорил нараспев, будто службу вел. – Помыслы вашего величества благородны, однако вы воюете с ветром. Бесов нельзя извести подчистую, так же как нельзя до конца избавить род человеческий от зла. Не кажется ли вам, что вы лишь ворошите осиное гнездо?

Алексей яростно стиснул зубы. Неужели даже митрополит не верит в обещанный рай? Неужели он один готов биться под знаменем этой веры до самого конца?

— Я не воюю с ветром, ваше высокопреосвященство, – холодно возразил император. – Я воюю с ураганом. Потому что если его не остановлю я, он сметет с лица земли нас всех. Но чтобы вести эту войну, мне нужно оружие.